Многоцветные времена [Авторский сборник]
- Автор: Тихонов Николай Семенович
- Год: 1972
- Язык: русский
- Год: Известия
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Многоцветные времена [Авторский сборник]». Краткое содержание книги:
Капитан раскрывает дверцу и смотрит на него пристально. Потом он идет к мотору.
— Я кое-что понимаю в моторе. Машина дотянет. Не надо никуда ходить.
— Машина сдохла, — говорит шваб.
Капитан смотрит мотор. Одним глазом он смотрит и на шваба. Шваб говорит:
— Я посмотрю еще раз.
Он идет к машине, влезает в нее. Он шарит в ней. В его руках автомат капитана. Он смотрит на него, как зачарованный. Капитан стоит у машины, и его рука лежит на пистолете. Одно мгновенье шваб неподвижен. Капитан смотрит на него с тем спокойствием, какое приходит всегда, когда надо считать секунды. Секунды идут. Шваба дергает едва заметная судорога. Потом он говорит хрипло:
— Я не видал таких…
— Это русский автомат, — говорит капитан, не снимая руки с пистолета.
— Русские — очень хорошие солдаты, — говорит шваб и лезет под сиденье, достает проволоку и выходит из машины. — Я попробую еще раз, но машина так плоха, что мы не доедем.
— Мы доедем! — говорит капитан, снимает руку с пистолета и садится на свое место.
Шваб пожимает плечами, захлопывает крышку мотора, убирает проволоку.
Машина трогается. Шваб сидит маленький, жалкий и потный. Его пилотка лежит рядом с ним, он достает из нее сигарету, и рука его стала опять мягкой, серой, старой. Он совсем похож на тех, что ездят на машинах ЮНРРА, он ничем не отличается от них.
И тогда капитан говорит серьезно и строго:
— Вы бывали с нашей машиной в Триесте?
— Два раза.
— Отчего вы не бежали к англичанам? Многие из вас предпочли англичан.
— Мне некуда идти. Мне незачем идти. Мне ничего не надо.
8
— Вот мы и доехали!
— Да, мы доехали. Что теперь?
— Теперь идите в гараж.
Шваб идет по двору, уставленному машинами. Его шатает из стороны в сторону. Капитан входит в дом управления.
Он сидит в кабинете, том самом, где большая карта оккупационной зоны Б занимает всю стену, где на столе два телефона и в комнате тишина, присущая такому месту.
— Филипп, — говорит майор, смотря ему пристально в глаза, — я могу тебе кое-что сообщить. Все правильно. Ты съездил хорошо?
— Хорошо. Все сделано.
— Где он?
— Он в гараже. Дай ему поужинать.
— Ужин не так важно.
Майор звонит. Входит прапорщик.
— Возьмите двух вооруженных солдат и приведите сюда шофера, того, что ездит на итальянской спортивной, Карла. Будьте осторожны.
Филипп усмехается:
— Можете не брать вооруженных. Насколько я понимаю, мы его не увидим.
— Он не может уйти. Гараж окружен.
— Все равно вы его не найдете.
Прапорщик смотрит выжидающе.
— Исполняйте приказание, Филипп шутник. Ну, ну, ты все шутишь. Итак, двух вооруженных и его сюда — живо!
Прапорщик идет к двери.
Филипп кричит ему вслед:
— Возьмите кольцо, ищите в подкладке или во внутреннем кармане. Он не прячет его далеко.
— Филипп, я ничего не понимаю.
— Ты сейчас поймешь. Подожди пять минут.
Они появляются, прапорщик и солдаты, чуть позже указанного срока. Прапорщик кладет на стол кольцо. Оно старое, с вензелем и короной, очень маленькой, полустертой.
— Он брился, когда мы пришли за ним. Он слыхал, как мы спрашивали, где он. Он перерезал себе горло. От уха до уха. Старой бритвой.
— Правильно, — сказал Филипп, — все правильно. Я сказал, что вы никого не найдете.
Он берет кольцо и смотрит его при свете лампы.
— Э. Л. Б. — Эрих-Леопольд Брун. Африка, Алжир, Сицилия, Италия, Истрия, обер-лейтенант эсэс. Мы знали о нем больше, чем он сам.
Он кладет кольцо на стол и говорит еще раз:
— Все правильно. Сознаюсь тебе, я здорово устал, дорога была трудная, и машина не годилась никуда.
1946 г.
Ночь Аль-Кадра
Впервые за много лет советский профессор читал в Бейруте лекцию на арабском языке. В конференц-зале министерства просвещения сидели шейхи, ученые, философы, поэты и писатели, общественные деятели, профессора ливанского Национального университета, ученые мужи ливанской Академии изящных искусств, представители Американского университета, теологи из университета святого Иосифа, любители древности из французского Института археологии, музейные работники, члены ассоциации политических наук, лекторы из просветительного общества «Сенакль», студенты и просто любопытные, не считая журналистов и газетчиков.
По-разному слушали профессора: кто сидел в глубокой задумчивости, кто проницательным взором изучал лицо и фигуру выступавшего. Иные слушали настороженно, боясь пропустить слово, или с легкой недоверчивой улыбкой. Иногда кто-то, не выдержав наплыва чувств, вскакивал с места, шумно аплодировал, и к нему присоединялись многие.