Император Павел I и Орден святого Иоанна Иерусалимского

Как отмечалось многими исследователями, рыцарские идеалы русского императора, идеалы, в какой-то степени романтические, вспомним слова А. С. Пушкина: «романтический наш Император», оказались воплощенными в жизнь. Поэтому Павел смотрел на свою роль Великого Магистра, как на что-то священное, дарованное ему свыше.

В этой связи небезынтересен один дошедший до нас экспонат, хранящийся в музее-заповеднике "Павловск". Речь идет о рисунке, выполненном предположительно в 1797 г., приписываемом художнику А. Я. Колпашникову «Мальтийская аллегория, или Аллегория на Учреждение Великого приорства ордена св. Иоанна Иерусалимского в России»[191]. Впервые он был опубликован в 1997 г., ныне хранится в музее в Павловске. Е. И. Гаврилова считает, что дошедший рисунок всего лишь копия с композиции, автором которой, скорее всего, был член Королевской академии изящных искусств в Париже, приглашенный в Россию в 1791 г. Г.-Ф. Дуайен. Е. И. Гаврилова предложила и свою атрибуцию, и объяснение этой аллегории, которая, по ее мнению, отражает идею воссоединения христианских церквей, центром которого должна стать Россия.

Смысловым центром композиции является Российский Державный орел, на шее — цепь со знаком ордена св. Иоанна Иерусалимского. В одном клюве он держит змею, закусившую свой хвост (символ вечности). Змея обрамляет вензель Павла I в сиянии. Правой лапой орел сжимает ветвь лавра. Группа слева и кишащие в ней змеи символизируют развязанные революцией и вырвавшиеся из ада силы зла, неистовый якобинский террор и безверие, взращенное нечестивыми философами. Идиллическая же сцена (молящиеся у Распятия) — благодатную страну, откуда летит двуглавый орел, несущий российское знамя, крест, оливковую ветвь и пучок молний. Орел-мальтиец призван покарать зло, даровать мир, восстановить троны и укрепить Вселенскую христианскую церковь. Интересно, что среди поверженных и поруганных святынь — сломанное Распятие, священные книги, чаши и кадила, папская тиара, жезл, епископская митра и французские короны[192].

Мимо внимания историков прошел еще один малоизвестный факт. В сентябре 1797 г. состоялась встреча и длительная беседа Павла I с бывшим польским королем Станиславом-Августом Понятовским. Мы хотели бы обратить внимание только на один аспект этого разговора, поднявшего религиозные вопросы и в частности проблему «объединения церквей». Оказалось, что оба собеседника слышали о якобы предстоящих в 1800 г. изменениях в богослужении (в данном случае подразумевалось некое объединение католичества и православия и составление единого богослужебного устава). Павел Петрович рассказал, что в дошедших до него пророчествах речь идет о грядущих религиозных переменах, что «после страшных смут случится полное замирение, и оно придет с Севера»[193]. Под «Севером» в то время традиционно подразумевалась Россия.