Изобретая чудеса (СИ)
- Автор: Жен Станислав
- Язык: русский
- Жанр: Исторические любовные романы
Электронная книга - «Изобретая чудеса (СИ)». Краткое содержание книги:
— Вы вините меня?
Продолжал Николай, прохаживаясь по спальне, в которой прежде точно никогда и не бывал. Все, что он знал об обитательнице дома, он знал в гостиной. Это же место, мрачное, холодное место, которое, впрочем, слишком сладко хранило ее запах.
— А вы себя, стало быть, безвинным считаете? — Марк приподнял бровь и вошел в комнату.
— Перестаньте, — поморщил нос инженер, — Лариса Константиновна сделала то, что сделала сама, нет в том ничьей вины. И вашей вины, граф, в этом нет.
— Повторяйте это во время исповеди, возможно, однажды поверите.
— Она жестокая интриганка, которая крутит каждым. Ввязалась в авантюру, которая ей не по плечу, и поплатилась. Эгоистичная девчонка, которая и вас чуть не погубила. Она взбалмошный ребенок, которого в угол не ставили, оттого она скверной и выросла!
Николай осекся, поражаясь своей эмоциональности.
— Эгоистичная девчонка… — повторил Марк и, подойдя к Николаю вплотную, понизил голос и зловещим шепотом продолжил: — только вы все неверно излагаете. Лара была интриганкой и авантюристкой, бесстрашной и упрямой. Лара была испорченным самодовольным ребенком. Лара была. Была, а теперь ее нет и расскажите лучше священнику о том, что это не наша вина.
***
— Лариса Константиновна! Вы ж дома еще? — в прихожую влетел Кириллушка.
— Почему ты здесь?
Лара растерянно замерла на середине лестницы. Уже в шубке и с платком, накинутым поверх аккуратной прически. Она все еще думала, что сегодня ничего не будет. Ведь была, была она вчера подле больного Кондраши и обещал тот, что ничегошеньки не будет. Не будет! Но сердце чувствовало, что этот парнишка не просто так здесь.
— Что ж вы барыня! Я к новогоднему концерту репетируюсь, а сегодня держал я путь в театр, а тут по улице гвардейцы! И орут чушь неслыханную! Я за ними увязался, там на площади строятся, смотрю, а там ваш, этот, Кондратий Федорович! Я тут же и рассудил: где страсти такие, там и вы…
Он говорил быстро, но Лара едва ли слушала. Все это не правда. Все это сон, один из тех, где она съедает огромную пиццу, когда в реальности сидит на диете. Несколько шагов вниз. Рука в последний момент ухватилась за перила. Лара устояла.
— Так, Лариса Константиновна, знаете, что там затевается?
Она не ответила. Порывистыми движениями она бросилась к двери. Мороз, точно стена, возник перед ней. Девушка поежилась, но бесстрашно шагнула наружу.
— Лариса Константиновна! Я ж по вам вижу, ничего хорошего там нет! Лариса Константиновна, богом заклинаю, не сильно понимаю, что творится, но останьтесь! Останьтесь дома!
Кириллушка ухватил ее за руку. Лара скривила рот, она ненавидела это властное движение, которым злоупотреблял ее инженер. Ее инженер… Если войска уже возле Сената… Ей нужно к Николаю:
— Я прикажу бежать в Рождествено и к столице не приближаться! — ее глаза страшно расширились. — А ты либо следуй моему приказу, либо следуй за мной.
— Это что же, бунт?
Мальчишка. Глупый мальчишка. Симпатичный, высокий, сильный, но мальчишка. Она с болью посмотрела на него.
— Не иди за мной. Это вероятно худший день… Смертный день…
Подхватив юбку она мчалась вдоль набережной, не заперев дверь, она надеялась, что все еще будет иначе. Повернув налево, достигнув лесов Исаакия, она замерла. Сделала несколько глубоких вдохов, закрыла глаза, выдохнула страх в морозный декабрь, приподняла голову, скинула платок и, гордо, точно земля под ногами не превратилась в тягучее болото, направилась к ровным рядам военных.
Двинский прибыл в Петербург какой-то месяц назад. Душа его, полная надежд, рвалась в бой. Каждый фрагмент сердца его жаждал справедливости и всеобщего равенства. И вот, в день четырнадцатого декабря, стоял он на Сенатской площади, готовый жизнь отдать за Отчизну. Патриотичные мысли сменились неясным трепетом в районе живота, когда перед ним статно прошествовала высокая барышня лет двадцати.
— Друг мой, Лариса Константиновна! — раздался бодрый голос того литератора.
— Кондраша, что ты здесь? — лицо незнакомки выражало отвратительное презрение.
— Мечты наши сбылись! Не видишь разве? — точно не замечал гнева знакомой тот.
— Какие мечты, Кондраша, у нас уговор был…
— Встань рядом со мной! Ты в историю войдешь!
— Нет… В историю войдешь ты и еще четверо, а меня в ваш ряд звать не нужно!
Слушая это странную неясную речь, Двинский вдруг припомнил странную фамилию Вовк. А затем воображение начертало ему портрет графини, которая также грезила идеями свободы. Внезапно Лариса Константиновна повернула голову к Двинскому и точно лично для него проговорила, а может это игра воспоминаний была:
— Нам всем здесь конец придет.
— Куда ты? — постарался остановить ее Рылеев, но разве кто-то в тот день мог помешать Ларе совершать глупости. — К нему?
Она лишь приподняла брови, моля не задавать таких вопросов. Лара уже развернулась, но внезапно Кондраша ее окликнул:
— Если мы вдруг больше не встретимся, помни, что я с гордостью называю тебя своим другом. Этот день, Лара, в историю войдет.
Он не знал, почему именно такие слова пришли ему на ум, в поражение свое Рылеев не верил, а Лара всегда выходит победителем. Хотя, останься она подле царской семьи… Не простят ей такого предательства. Впрочем, девушка, точно не понимая, что на смерть уходит, что не тех выбирает, обернулась и ласковая улыбка озарила бледное лицо:
— Да, Кондраша, этот день войдет в историю. Ты войдешь в историю…
Она скрылась в толпе. Ларе тогда показалось, что жизнь эта не ее вовсе. Что она лишь наблюдатель. И внезапно ей стало нестрашно. А нельзя все время испытывать чувство ужаса.
— Ну, Лариса Константиновна, ну, что же вы. — пытался привести ее в чувства Кира. — Пойдемте, извозчика возьмем и вместе уедем!
Еще никогда прежде Кириллушка не сталкивался с реальной опасностью. Прежде он боялся мелочей, сейчас же, не в силах осмыслить, что именно происходит, он ощущал это тревожное волнение — бунт. И сам не понимал, почему не может бросить свою графиню и сбежать в родную деревню.
Лара не слушала. Она появилась около Зимнего, когда Николай взялся читать манифест. Показалось, что страшно жарко. Девушка внезапно подняла глаза на дворец и впервые осознала, что он не зеленый, а розоватый. Это было естественно: мелочь, которую она видела практически каждый день, которую не замечала. Лара протиснулась в первый ряд и замерла в смутных попытках осмыслить цвет дворца.
Краем глаза он заметил свою Лару. И внезапно ему стало спокойнее. Почему-то за Ларису Константиновну никто не тревожился: сильная, решительная, смелая. Это Лариса Константиновна давала всем силы и энергию. Лару никто не хотел спасти. Это неправда. Лару не хотели спасти те, кто соревновался в любви к ней.
— Графиня? Почему вы здесь? — взволнованный голос за спиной.
— Князь? — Лара не обернулась, этот недовольный голос она бы узнала из миллиона прочих.
— Зачем вы здесь? — настойчиво повторил Трубецкой.
— Ох, князь, я всегда подле него. Глупо, правда?
— Рылеев, что же, вас не предупредил? Зачем вы в столице остались? Я слышал, вы отослали всех слуг.
— Сергей Петрович, вам ведь тоже следовало быть совсем не здесь, правда? — Лара слегка повернула голову в его сторону и печально улыбнулась.
Начала происходить страшная путаница. Примчался Милорадович, спешился, воскликнул что-то вроде: «Чтением восстание не отвратить», Николай побледнел, бросил взгляд на Ларису Константиновну. Та точно ничего не происходило, беседовала с Трубецким… Странным ему показался сам факт их разговора. Милорадович умчался.
— На досуге много размышлял о ваших словах…
Медленно и как-то поразительно естественно офицер и графиня отступили назад, из толпы. И Сергея Петровича внезапно перестал одолевать жгучий страх. Ларины глаза, чистые и печальные, точно отражали высокое зимнее небо. Барышня смотрела на князя и точно убаюкивала: я вас не виню, я вас не виню. Кириллушка наблюдал за этим с неподдельным ужасом: нельзя быть такой спокойной! Нельзя!