Изобретая чудеса (СИ)
- Автор: Жен Станислав
- Язык: русский
- Жанр: Исторические любовные романы
Электронная книга - «Изобретая чудеса (СИ)». Краткое содержание книги:
Лариса Константиновна часами сидела на столе подле окна и точно высматривала что-то во дворе. Она могла бы сидеть где угодно, но, отчего-то, предпочитала именно стол. Странное поведение, о котором ее даже как-то спросили. Графиня тогда пожала плечами и как-то философски заявила: «клопы».
В первые дни над чуднОй арестанткой насмехались. Ее появление породило миллион искрометных и весьма вульгарных острот. В первый день барышня, как и все прочие арестованные, сдала верхнее платье. Осталась в чем-то наподобие сорочки. Внимательно выслушала издевки, вздохнула и разъяснила им ситуацию:
— Я здесь единственная арестантка женского пола, если со мной что-то случится, это непременно обнаружится. Благодарю за заботу, но не стоит утруждаться, мне горничная ни к чему, руками меня прошу не трогать.
Лариса Константиновна почти не ела, не пила, она точно в глубоком сне пребывала и все всматривалась куда-то вдаль. Смиренно и с честью она приняла свою участь и просто ждала конца.
— Что же ты, дочка? От еды отказываешься? — в комнату неспешно вошел священник. — Неужто помереть собралась?
Лара печально улыбнулась и покачала головой.
— В поведении моем никакого грешного умысла нет, отче, дело скорее практичное…
Дело действительно было практичное: Ларе не нравилось справлять нужду в ночной горшок.
— Если так…
Старик задумался: он знал, о чем говорить с прочими узниками, но едва ли мог осмыслить, как в заточение попала она. Если бы его не просили узнать, отчего девица перестала есть, едва ли он сам решился зайти к ней.
— Знаете, — внезапно Лара сама заговорила, — я рада, что вы ко мне заглянули. Я здесь уже больше месяца, мне без веры тяжело… В церковь ходить хочу.
— Вера ведь не от места зависит и не от наставника. — начал старец.
— Веру что-то подпитывать должно, а я здесь совсем одна… — она внезапно переменилась в лице: — вы верно меня не узнаете? Я ведь летом у вас совета испрашивала, про супружество… Венчания страшилась. Вы мне тогда так точно сказали: никогда не случится то, чего быть не должно…
Старик смотрел в это внезапно ожившие лицо, бледное с точными чертами, которое все же принадлежало кому-то совсем юному, наивному.
— Выходит ты за супругом здесь оказалась? — церковник даже обрадовался такому повороту, неприятна ему была сама идея, что барышня эта по собственной прихоти здесь очутилась.
Она улыбнулась, а на глаза навернулись слезы, Лара покачала головой:
— Жених тогда меня оставил… Я не жалуюсь! — точно испугалась своих слез девушка. — Но меня все покинули… Вот я и осталась совсем одна. Здесь осталась, всеми покинутая и без права высказаться…
— Сожалеешь о своем поступке? Исповедаться хочешь?
— Нет… Тогда не хотела и сейчас не хочу. Я прощения не заслужила… Я прощения не божьего хочу, виновата я перед одним лишь человеком… — она задумалась.
— Как же? — удивился священник. — Покаяться не хочешь? Восстать против помазанника — грех!
— Я ведь не восставала. — она пожала плечами. — Что угодно мне твердите, но я повторять буду: я страшно виновна в том, что не рассказала о планах бунтовщиков, но в бунте я не участвовала… Он не хочет дать мне прощения. Я сижу здесь одна больше месяца и никакой мне бумаги не дали, никаких вопросов не задали…
— Господь наш милосерден…
Лара оборвала старика:
— Меня не хочет простить он, а я не заслуживаю иного прощения. Я ведь, действительно, страшную подлость совершила…
Барышня точно хотела сказать что-то еще, но осеклась и отвернулась к окну. Больше говорить она не решалась. Лара смотрела на место, где когда-то похоронили княжну Тараканову. Какое-то изощренное удовольствие она получила от осознания, что судьба их чем-то схожа…
Графиня жила в абсурдном произведении, в каком-то странном процессе принимала участие, где все говорило о ее невиновности, но лишь один человек этого не слышал и не понимал. Николай всем сердцем ненавидел Лару и тщательно старался ей это показать.
***
Николай Павлович сидел подле супруги. Александра Федоровна совсем стала плоха, потеряла ребенка и никак не могла справиться с последствиями того ужаса, который пришлось пережить ей в декабре. Супруг исправно навещал ее, точно ощущая вину за ее состояние.
— Никс, — внезапно подала голос она.
— Послать за врачом?
В тишине тускло освещенной комнаты измотанный самодержец задремал. Не ожидая услышать этот слабый голос, Николай вздрогнул и взволнованно приготовился искать лекаря.
— Нет, Никс… Я спросить хотела… Аграфена рассказывала, будто графиня Вовк в крепости…
Николай вскинул голову, поборов желание повысить голос и пресечь любого рода разговоры о Ларе. Он избегал упоминания о ней, старательно откладывая всякую бумагу, в которой фигурировало проклятое имя.
— Не делай такого страшного лица. — Александра Федоровна поднялась в постели. — Никс, ведь ты же знаешь, что не так страшна ее вина! — она так разнервничалась, что на ее бледном лице проступил едва уловимый румянец.
Николай с неподдельным интересом следил за вечно спокойной супругой. Он никак не мог понять, отчего все так обеспокоены судьбой именно этой предательницы.
— Послушай меня, — она точно устала и опустилась обратно на подушки. — Лариса, несомненно, поступила гадко. Но мне больно от того, что ты ее изводишь…
— Я все в толк не возьму, зачем вам всем о ней хлопотать? Она всех вас предала! Она наше доверие обманула. А граф Булгари в моей приемной обосновался, теперь еще и вы?
Он раздраженно вскинул руку, но не придумал, как завершить это движение.
— Никс, ты ведь оправдал Шипова, правда? — Александра Федоровна отвернулась, чтобы муж не увидел ее слез. — А вины в ней столько же, сколько в нем. Ты справедлив, но отчего же… — она сбилась. — Ты ее наказываешь, потому что… — женщина не смогла произнести страшное слово «любишь». — Потому что это Лариса Константиновна! Отпусти ее! Ты не ее изводишь, а меня! Я разве не понимаю? Я разве не вижу? Я хотела верить, что она мой друг, но она не моя… Никс… Ты просто позволяешь судачить, подтверждать все, что говорят в свете… Никс, прошу, пусть Булгари увезет ее отсюда! Пусть она исчезнет из нашей жизни. Клянусь, я тебе ни в жизни не напомню о ее присутствии… Прошу!
Александра Федоровна оказалась совершенно права. Николай и вовсе не хотел доводить дело но крепости, но Лара, несносная Лара… Она гордо поднимала голову, голос ее почти не дрожал. Она не лгала, а с достоинством принимала свой грех. Это ее праведное высокомерие. Лара не проявила достаточно слабости и покорности, чтобы Николай нашел в себе силы быть милосердным.
***
Марк примчался к воротам Петропавловской крепости, как только закончил читать такое внезапное письмо из Зимнего. Чужая рука: Высочайшая воля… Помиловать… И вот он не узнал ее. Худая, уставшая, бледная. Лара вышла из ворот, немного прихрамывая. Она стараясь быть как прежде горделивой, графиня теперь напоминала потрепанную старую львицу.
Завидев жениха, девушка замерла, потупилась и точно хотела вернуться обратно в крепость. Она почему-то не думала про Марка. Лара корила себя за предательство Николая, не понимала, за что Рылеев подписал ей путевку в тюрьму, не находила объяснения тому, что все ее предали, покинули. Но вот он — милый Марк. Стоит здесь, ждет ее и явно приложил все силы, дабы вызволить непутевую возлюбленную…
Она нерешительно сделала несколько шагов ему навстречу, страшась, что сейчас некогда жених набросится на нее, будет проклинать, обвинять, отчитывать. Но Марк сам бросился к ней, крепко обнял, подхватил на руки и поцеловал. Лара думала, что сейчас умрет от боли, рана без должного ухода затягивалась крайне медленно.
— Прости меня… — прошептал он. — Прости меня, ради всего святого, прости, что оставил, что не услышал…
В тот миг, когда Николай Павлович заявил, что нет графине прощенья, что она в заговоре участвовала, Булгари осознал, почему невеста так боялась его отъезда. В своих ежедневных поисках спасения для нее, Марк осознал, как одинока она была.