Квини [litres][Queenie]

Том все еще не хотел со мной общаться, несмотря на многообещающее новогоднее поздравление, а от моей общественной жизни осталось всего ничего; единственными людьми, с которыми я виделась, были сменявшие друг друга анонимные парни на одну ночь, в чьи дома я попадала два раза в неделю. Я опять взялась за старое, но не могла ничего с собой поделать. Мне все время было темно и холодно, и парни нужны были мне, чтобы отвлечься и согреться. Я выходила из дома только ради секса, а когда у меня были месячные или накатывала усталость, то читала один за другим полицейские отчеты. Я как раз просматривала статью о протестах в Сент-Поле, в ходе которых был застрелен чернокожий мужчина по имени Филандо Кастиль, когда зазвонил телефон. Я ответила на звонок, а в моей груди пылала ярость.

– Чески, они нас всех поубивают? – гневно спросила я – И ведь ни за что. Вообще ни за что. Просто за то, что мы есть. За то, что мы черные – не в том месте и не в то время. Ненавижу.

Я едва дышала.

– Так нечестно. Мне больно. Кто будет контролировать полицию?

Я кипятилась и нервничала.

– Я не понимаю, и мне от этого страшно, я теряюсь, мне кажется, что нам нет места, как будто мы должны доказывать свою ценность, чтобы подтвердить право на существование.

– Расслабься, детка, – сказала Чески. – Я поэтому и звоню. Я готовлюсь. Будет марш «Жизни черных важны». В Брикстоне. На Уиндраш-сквер. Буду ждать тебя возле «Ритци» в два.

– Чески, ты же знаешь, что я не люблю митинги, – напомнила я. – Я боюсь людей, толпы. Я понимаю, что меня никто не обидит, но меня не покидает ощущение, что от них не убежать. Я не выдержу. Я не переношу карнавалы, не переношу большие торговые центры и не переношу Оксфорд-стрит в любое время суток. Поэтому я туда с тобой и не хожу.

– Квини.

– Ты права. Это важнее.

– Увидимся на месте.