Уэллс. Горький ветер [litres]

Он откинул часть барной стойки, освобождая проход, и мы вошли в святая святых бармена, но не стали там задерживаться. Проводник открыл перед нами дверь, и мы оказались на служебной территории. Здесь находилась скрытая от посторонних взглядов тайная часть паба, где деловые люди могли обсудить вопросы, так, чтобы случайный выпивоха не мог им помешать. В этот час на тайной стороне посетителей не было. Пустовало пять столов, а больше для переговоров и не нужно было. Помещение выглядело заброшенным, но я понимал, что это только видимость. В случае облавы владелец паба скажет, что в помещении собирается проводить ремонт, поэтому оно пока пустует. А даже если здесь и обнаружат парочку пьющих человек, то можно заявить, что это личные гости хозяина. Они очень не любят посторонних и пьяное безудержное веселье, которыми так славятся английские пабы.

– Ждите здесь. Через пару минут к вам выйдут, – сказал проводник и указал на один из столиков.

Я сел первым. Уэллс сел рядом и задумчиво произнес:

– Жаль, кружки на стойке оставили.

– Лучше нам быть настороже. Не нравится мне это место.

Все утро до отъезда в «Ржавые ключи» мы провели над какими-то чертежами и расчетами. Из тех фрагментов, что мне удалось увидеть, я сделал вывод, что Гэрберт возобновил работу над одним из самых долгоиграющих своих изобретений. Он называл это устройство «машина времени».

Раньше мне никогда не доводилось видеть чертежи этой машины. Но я много раз слышал от Гэрберта, что он ведет работу над этим изобретением, в процессе которой он сделал много других открытий. Одно из них – ускоритель темпа жизни. Гэрберт никуда не выходил без этой маленькой машинки. Уэллс всегда говорил, что машина времени – одно из самых главных его изобретений, поэтому он не стремится форсировать события и доводить дело до конца путем стремительных мозговых штурмов. Потому что изобретения подобного рода прославляют его изобретателей, но в то же время сковывают рамками высокого уровня. После этого каждая новая разработка сравнивается с высоким эталоном и может быть отвергнута в связи с недостаточной сложностью и важностью. Но мне казалось, что Гэрберту так нравилась идея путешествий во времени, что он старательно наслаждался каждой минутой, потраченной на изобретение машины времени. Но сегодня что-то изменилось. Уэллс приступил к работе с удвоенной энергией. Теперь, когда я во всем помогал ему, он не включал ускоритель темпа жизни, но я видел, как велико было у него искушение сделать это. Что-то подталкивало его вперед, заставляло действовать с утроенной силой, будто он боялся опоздать, упустить что-то важное. Так работают люди, когда знают, что у них осталось мало времени, потому что червь неизлечимой болезни поедает их тело. И я даже начал подозревать, что Гэрберт болен, но ни о чем не говорит мне.

Воспользовавшись свободной минуткой, я отлучился под предлогом посещения уборной, на деле же чтобы поговорить со Штраусом. Я поинтересовался у него, не обращался ли Гэрберт в последнее время к врачам, не было ли у него каких-то жалоб на здоровье. Штраус сказал, что жалоб не было и ни к кому он не обращался. Что же касается здоровья, то хозяин здоров как никогда, и его настроение все так же колеблется от дикого творческого взрыва до ненависти ко всему окружающему миру в течение одних суток. Так что не о чем волноваться. Значит, возвращение Уэллса к машине времени связано не с внутренними, а с внешними проблемами.