Уэллс. Горький ветер [litres]

Возражений со стороны полиции я не встретил.

Через четверть часа мы уже отъезжали от дома, следуя за полицейским автомобилем.

Я закрыл глаза, разумно полагая, что если я ни на что не могу повлиять, то можно восполнить потребность в сне. Все равно до следующего вечера мне не суждено будет отдохнуть. Только я задремал, как Герман возмущенно заговорил.

– Куда они едут? Не пойму. Скотленд-Ярд в другой стороне.

Я встряхнулся, протер глаза и вгляделся в мир за окном. Освещенные фонарями улицы спали, и я их не узнавал. Но я не так хорошо ориентировался в городе, в отличие от Вертокрыла, который по моим заданиям и по своим делам, о которых я понятия не имел, колесил целыми днями. Поэтому я оставил это наблюдение на его совести, попробовал заснуть снова, но уже не получалось. В голове вертелись мысли, которые не давали покоя. Зачем Чарльзу Строссу потребовалось грабить Лондонский банк? Где он скрывался все это время? С таким солидным жалованьем зачем ему все бросать и уходить на другую сторону правды? Вопросов было слишком много, но без разъяснений Стросса ни на один я не мог ответить. Да и вряд ли кто бы ответил вообще. Я мог только предположить, что после схватки с Медведем в голове у Стросса что-то помутилось и теперь он действует, не отдавая себе отчета. Знал бы я, насколько близок к правде в этот момент!

Вертокрыл закрутил руль вправо. Мы повернули и остановились. Я выбрался из машины. Поежился от холодного ветерка и наглухо застегнулся. Хлопали дверцы, и люди выбирались из машины. Вскоре я был уже окружен констеблями. Рядом стояли Герман и Леопольд Муар. Он легонько придержал меня под локоть и направил к ступенькам крыльца высокого дома из серого камня с большими вытянутыми окнами. Двери перед нами открылись, и я одним из первых вошел внутрь.

Я оказался в просторном вестибюле, залитом электрическим светом. Здесь все было таким современным и настоящим. Пол из квадратных черных и белых мраморных плиток, белые стены с черными бордюрами, коричневые деревянные перегородки со стеклянными окошками над ними. Только теперь я понял, что оказался в банке, вероятно, именно в том, который ограбил бывший инспектор. В вестибюле было полно полиции. Щелкали вспышки фотоаппаратов, ходили взад и вперед служащие, также экстренно посреди ночи выдернутые из постелей. Большая хрустальная люстра нависала по центру вестибюля. Не знаю почему, но когда я увидел ее, то представил сразу, как она падает и разбивается на тысячи мелких осколков о мраморный пол. Какие только безумные мысли не забредают в голову вследствие недосыпа!

– Пойдемте, пойдемте, – прозвучал за спиной голос Леопольда.

Он обогнул меня, перед ним открыли дверь, ведущую на служебную территорию. Я последовал за ним. Когда дверь закрывали, я заметил, что Германа задержали в вестибюле. Возле него нарисовались двое полицейских, вооруженных блокнотами и карандашами. Сыщики приступили к следственным действиям. Интересно, что им удастся узнать у Вертокрыла, ведь он со Строссом не общался.

Я шел за Леопольдом, который уверенно двигался по коридору. Похоже, он уже здесь был. На каждом шагу нам встречались застывшие в служебном рвении полицейские. Интересно, сколько же сумел Чарльз вынести из банка, что столько народа поставили под ружье? За очередным поворотом показалась широкая железная лестница, по которой застучали каблуки инспектора. Я не отставал, хотя недоумевал, зачем было тащить меня так далеко, когда можно было допросить вместе с Вертокрылом в вестибюле. Да и вообще, зачем нас было привозить в банк, когда мы направлялись в Скотленд-Ярд?