Избранные произведения в одном томе

Алекс разглядывал золотой браслет с надписью «Нэнси», выгравированной на соединительной пластинке.

— Сколько? — спросил он у Винди.

Она сверилась с реестром. На эти деньги можно было купить яхту приличных размеров. Алекс повернулся ко мне.

— Для Гарольда, — сказал он. — Как думаешь?

Гарольд был одним из привилегированных клиентов «Рэйнбоу», с которым мы подружились за годы знакомства, — неплохой человек, но с примитивными вкусами. Ему нравились блестящие вещи, которыми можно хвастаться, однако он не имел должного представления об исторической ценности предметов.

— Смотрится симпатично, — сказала я. — Но, думаю, ты мог бы его порадовать и за куда меньшую сумму.

— Ты недооцениваешь его, Чейз. — Алекс знаком сообщил Винди, что мы берем браслет. — У него есть судейский молоток, который использовался на первом судебном заседании в его родном городе, а также печатная плата с «Таламай-флаера».

«Таламай-флаер», первый надводный антигравитационный поезд в Паркленде, отправился в свой первый рейс — от Излучины Меланхолии до Дикого Неба — триста с лишним лет назад. Путешествие на нем до сих пор связывалось с легендами о погоне за бандитами Суджи, о некоем циклоне и, наконец, о сладострастном морском змее.

Винди передала браслет служащему, и Алекс решил, что пришло время обсудить дальнейшие приобретения.

— Винетта, — сказал он, — я знаю нескольких человек, которым очень хотелось бы иметь предметы из этой коллекции…

Винди страдальчески посмотрела на него:

— Если бы я только могла помочь, Алекс… Но мы договорились о шести, на остальное у меня нет полномочий.

— Мы готовы заплатить честную цену, Винди, и даже более того. Я пожал руку твоему диктатору, а Чейз постаралась его очаровать. Это кое-чего стоит.

Винди сжала губы, намекая на то, что надо говорить тише.

— Я очень благодарна, Алекс. Правда. И тебе тоже, Чейз. — Похоже, это был удар ниже пояса. — Но здесь не комната для переговоров.

— Получается, тебе пришлось кое-что пообещать, чтобы меня сюда затащить.

— Послушай, — вздохнула она, — даю еще один. Всего будет семь. Но не более того.

— Винди, взгляни на эти вещи. Никто не станет по ним тосковать. Мне нужно двенадцать предметов. Ты имеешь здесь огромное влияние, а для меня это немало значит. — Он даже потупил взгляд. Все это мне было известно — я очень часто видела Алекса на аукционах, и ему всегда удавалось вызвать жалость. — Сколько раз я выступал с лекциями о Кристофере Симе?

— Много, — согласилась она.

— Я хоть раз отказывался от приглашения?

— Нет. Никогда.

— Я когда-нибудь брал хотя бы корпель?

— Нет.

— Значит, я работал на общественных началах?

— Да, Алекс, на общественных.

— Другим ты платишь по сотне. Бенедикт работает бесплатно.

Причина, естественно, заключалась в том, что выступления в помещениях разведки позволяли Бенедикту знакомиться с потенциальными клиентами и производить на них надлежащее впечатление. Винди закрыла глаза. Она была далеко не глупа. Все это было хорошо ей известно, так же как мне. Но ей не хотелось обижать Алекса.

— Ты тут главная, Винди. Все это знают. Что бы ты ни решила, Понцио возражать не станет.

— Девять, — наконец сказала она. — И ей-богу, это все. Fini. Completo.

— Ты жесткая женщина, Винетта.

— Да, мы знаем.

— Попробуем как-нибудь справиться, — улыбнулся Алекс. — Спасибо. Я благодарен тебе.

Она искоса взглянула на него:

— Алекс, когда меня уволят, ты найдешь мне, надеюсь, местечко в «Рэйнбоу».

— Винди, для человека с твоими талантами место в «Рэйнбоу» всегда найдется.