(не) твоя тайна, или Разбуди мою страсть

— Дома. Мам, что тебе Антон сказал?

— Ой, — вздохнула мама, — да ничего такого, на несправедливость в армии жаловался. Что устал один жить. Спрашивал, как ты, что ты. Ну я и не удержалась, дала ему твой телефон, а потом он увидел Евину фотографию, ну я и сказала ее дату рождения.

— Понятно, — растерянно прошептала я и зажмурилась.

Я не хотела общаться с Курковым. Я даже слышать о нем ничего не желала.

Мы попрощались с мамой, но осадок после этого разговора остался еще какой. Я скинула вызов и поставила телефон в авиарежим, не смотря на три горящих сообщения, которые не стала читать. Поднялась наверх и, достав из комода еще одно покрывало, легла на кровать к Вету и Еве.

Дочь недовольно сморщилась, а я обняла и ее, и даже кончиками пальцев Вета. Несмотря на то, что стрелки часов не перевалили и за отметку в шесть часов вечера, мне жутко хотелось спать.

Да, было рано, но, видимо, наши с Евой организмы так защищались от эмоционального перенапряжения и того чудовищного страха за близкого человека, который мы испытали. Со сном Самойлова и так все понятно — скорее всего, в больнице его накачали каким-нибудь успокаивающим или снотворным.

Я осекла себя, не давая воспоминаниям прокрутить сегодняшний ужас перед глазами, закрыла их и забылась в беспокойном сне.

Проснулась ночью или предрассветным утром, было темно и ни черта не понятно. Ева сопела рядом, а Вета не было.

Я подскочила с кровати, перед этим прикрыв покрывалом дочь, и отправилась на поиски мужа. Организм еще не успел проснуться, а сердце уже заходилось в бешеном ритме. Я боялась, господи, как же я, оказывается, боялась за Виталия. Мужа не было ни в душе, ни в одном из туалетов, ни на кухне, ни в гостиной, ни в одной из детских, и даже в спортзале — его не было нигде. Когда уже пальцы начали подрагивать от страха, я поняла, что не проверила его кабинет, перевела дыхание и устремилась туда.