Убивают не камни

Боброва села, по его уверенному голосу почувствовала, что он знал больше, чем говорил ей. Стремление развеять его подозрения в отношении нее ни к чему не приводило. И это обескураживало. Поморщившись, она сказала:

— Не смотри на меня, Глеб, так, будто подозреваешь во всех грехах. — Она словно поймала его за руку. — Я ни в чем не виновата! — ей надо было расположить к себе Корозова, но для этого требовалась какая-то наживка, а именно этой наживки у нее сейчас не находилось. Между тем, она заметила, что ее появления, хоть и удивляют Глеба, но не вызывают отторжения, а это уже был определенный прогресс. Стоит ей показаться здесь еще пару раз, и это может стать обыденным. Стало быть, появится если не доверие, то некая благосклонность к ней. Боброва не сомневалась, что больше никогда не увидит Судоркина. Теперь она могла бы не приходить к Корозову, ибо смерть Больдемара обрушила все планы, начисто стерла цель посещений, какую тот ставил перед нею. К тому же Крыса от нее этого не требовал, впрочем, Крыса пока ничего не требовал. Но кто сказал, что у планов не может быть других исполнителей? Бсе так запутано. Крыса постарался, внес эту путаницу, но, возможно, он собирается сам распутать ее. Неопределенность рано или поздно пройдет, и тогда вновь появится необходимость. Бозможно, цель придется подкорректировать или изменить, но предмет цели останется прежним, и он должен быть под контролем. Да, сейчас она пришла по собственной инициативе. Как будто проявила некий тайный интерес. Бпрочем, кто знает, какие мысли роились в ее голове? И кто знает, не хочется ли ей завершить задачу, поставленную Судоркиным? Возможно, у нее были свои тайны, как у всякого человека. Она посмотрела на Ольгу и, как бы ища поддержку у нее, развела руками. — Женская судьба — это две крайности: ее или любят, или ненавидят.