Убивают не камни

В дверном проеме стоял Найков. Тот самый, Найков, который ударил ее по голове на ресепшен и забрал все квитанции со стола, какими интересовались оперативники. Это полиции она сказала, что не видела его, на самом же деле хорошо приметила.

Свет от экрана телевизора, играя тенями, падал на него. За его спиной высвечивались еще три лица. Он опять произнес:

— Что же ты замолчала? Вижу, что узнала.

— Узнала. Но как ты сюда вошел? — растерянно спросила.

— Через дверь. Я всегда вхожу исключительно через дверь. Не умею проходить через стены, а через окна лазить не люблю, — ответил и рукой отправил подручных по комнатам проверить все.

Трое за его спиной растаяли в темноте коридора. Найков прошел в комнату, пробежал по ней глазами, потянул воздух, как будто принюхался:

— Плоховато живешь. Квартирка не из лучших.

— Это не моя квартира, — ответила она. — Снимаю.

Подойдя к столу, он взял пульт от телевизора, переключил программу. Новая передача ему не понравилась. Он еще раз переключил, и снова передача не пришлась по вкусу. Он сделал звук немного громче, бросил пульт на стол и подступил вплотную к Вобровой:

— Одна снимаешь? Для одной многовато, — вгляделся в ее глаза. — Да ты сядь, — показал на кресло.

Оксана машинально кивнула, моргнула, опустила глаза и не двинулась с места:

— Ничего. Постою.

Негромкий голос Найкова буравил ее, как сверло:

— Когда он придет? Отвечай! Иначе отдам тебя подручным на потеху!

Горло Вобровой перекрыло сухим комом. Она видела перед собой не просто страшного человека, каким был Вольдемар, но беспощадного человека. С трудом прошептала:

— Не знаю. Обычно поздно. Может и не прийти сегодня, — тихонько опустилась в кресло.

— Подождем вместе с тобой до завтра, — проговорил Найков, отступил от нее, снова взял со стола пульт и начал переключать телевизионные программы.

— А если завтра не придет? — осторожно задала вопрос.

— Тогда прихлопну тебя как комара, за то что врешь мне!

Ее вновь подкинуло из кресла, словно стегануло хлыстом. Хотела объяснить, что она совершенно ни при чем, но язык не повернулся сказать ни одного слова, отвернула лицо.

В дверях возник подручный, молча кивнул, давая понять, что все проверено, и исчез с глаз.

Глянул сквозь Воброву, Найков пальцами за ее подбородок повернул к себе лицо, спросил:

— Кто ты? Из какой тараканьей щели выползла? Вольдемара давно знаешь?

Его холодные, словно металлические, пальцы у нее на подбородке будто сковали ее, и от этого у нее замирало сердце.

— Не выползла, а приехала, — сказала. — А когда приехала, тогда и с Вольдемаром познакомилась.

— Зачем приехала? — спросил.

В висках у нее стала шумно пульсировать кровь, возмущение начинало набирать силу. В конце концов, его фамильярность и самоуверенность допекли, она не вытерпела:

— Почему ты меня допрашиваешь? Приехала и все, — и в завершение добавила, — Ты тоже не местный житель. Я видела твой паспорт.

— Что ты знаешь обо мне?

— Ты Найков Олег Олегович, был в нашей гостинице, ударил меня по голове, забрал квитанции. Все.