Жизнь двенадцати царей. Быт и нравы высочайшего двора
- Автор: Снегирёв Иван Михайлович, Свиридов Тимофей Романович
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-00180-145-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Жизнь двенадцати царей. Быт и нравы высочайшего двора». Краткое содержание книги:
В первой части вы найдете воспоминания Ивана Брыкина, прожившего 115 лет (1706 – 1821), восемьдесят из которых он был смотрителем царской усадьбы под Москвой, где видел всех российских императоров, правивших в XVIII – начале XIX веков. Во второй части сможете прочитать рассказ А.Г. Орлова о Екатерине II и похищении княжны Таракановой. В третьей части – воспоминания, собранные из писем П.Я. Чаадаева, об эпохе Александра I, о войне 1812 года и тайных обществах в России. В четвертой части вашему вниманию предлагается документальная повесть историка Т.Р. Свиридова о Николае I.
Книга снабжена большим количеством иллюстраций, что делает повествование особенно интересным.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Николай родился поздно, в год смерти бабушки, а через пять лет был убит и его отец, император Павел. Воспитание Николая было доверено немцу Ламздорфу, который, не признавая новых веяний, воспитывал его так, как было заведено прежде, то есть грубостью и побоями; до тринадцати лет Николай должен был сносить от Ламздорфа порку тростником. При этом положение Николая в семье и государстве тоже было не завидным: мать недолюбливала своего третьего сына, а его права на престол были призрачными при жизни старших братьев, – он был обречен на вторые роли.
Ущемлённое самолюбие Николая развило в нём страстное стремление к первенству, и когда он по прихоти судьбы стал императором, это проявилось в полной мере. Он хотел быть самым могущественным правителем в мире и самым красивым, неотразимым мужчиной, если не во всём мире, то, по крайней мере, в России. В молодости он действительно был очень хорош собою: высокий, атлетического телосложения, с тонкой талией, широкими грудью и плечами Николай был похож на античного бога – сходство усиливали классический профиль и римский нос. Со временем, однако, его фигура раздалась вширь, лицо оплыло, волосы поседели и вылезли. Приходилось прибегать к определённым ухищрениям, чтобы скрыть эти недостатки; корсет был в числе таковых ухищрений. Но упоминание об этом страшно раздражало Николая Павловича – знаменитый маркиз де Кюстин, написавший злую книгу о России, был особенно ненавистен Николаю Павловичу за то, что упомянул в ней корсет императора.
– …Точно не видно? – переспросил Николай Павлович.
– Говорю вам! Нипочём не догадаешься, – повторил Фёдор.
– Ладно, зови парикмахера, – сказал Николай Павлович.
Царским парикмахером, несмотря на нелюбовь Николая Павловича к французской нации, которую он считал склонной к возмущениям и разрушительным идеям, был француз Этиен. Он мог придавать облику Николая Павловича моложавость и привлекательность, чего так хотел император.
– Накладки или парик? – спросил у него Этиен, прежде чем приняться за дело.
– Парик, – посмотрев на себя в зеркало, ответил Николай Павлович. – Плешь на полголовы, – разве накладками скроешь?
Этиен поклонился и принялся прилаживать парик; затем взялся за пудру и румяна, умело накладывая их на лицо императора.
– А что, Жан-Жак Руссо был высокого роста? – неожиданно поинтересовался Николай Павлович.
– Он умер до моего рождения, но говорили, что он был невысок и слаб здоровьем, – сказал Этиен, продолжая свою работу.
– Так я и думал: по его сочинениям чувствуется, что это писал человек маленького роста и слабый, – довольно проговорил Николай Павлович. – Если бы он был высоким и крепким и пользовался успехом у женщин, к чему ему было бы писать? Поступил бы в офицеры и жил бы полной жизнью. Лучшие мужчины всегда поступают в военную службу, а остальные, чтобы как-то обратить на себя внимание дамского общества, занимаются всякой ерундой, вроде сочинительства. Как ещё вызвать к себе интерес, если бог тебя внешностью обделил?.. От штатских один вред, а от умничающих – вдвойне; я хотел было все университеты в России закрыть, да отговорили – время нынче, де, другое. Вот и плодим умников, которые из тщеславия и себялюбия готовы даже на государство покуситься.
Портрет императора Николая I.
Художник Е. Ботман
– У вас весьма оригинальные взгляды, ваше величество, – заметил Этиен.
– Что? – Николай Павлович бросил на него свой невыносимый взгляд.
Этьен побледнел и уронил баночку с пудрой.
– Оригинальность – это свойство великих людей, – нашёлся он, утирая холодный пот со лба.
Николай Павлович ещё посверлил парикмахера взглядом, а потом смягчился:
– Вы, французы, горазды комплименты отпускать, за это вас дамы любят. А я, вот, с молодых ногтей в армии состою и любовному красноречию не обучен.
– О, ваше величество, оно вам не нужно! – воскликнул Этиен. – Какая дама может перед вами устоять?
– Ох, эти французы! – погрозил ему пальцем Николай Павлович. – Ветреный вы народ!
Закончив свой туалет, Николай Павлович спросил Фёдора:
– Кто там в передней? Бутурлин приехал?