На крючке ярости

— Может, сразу спросить, где тут каторга и помочь коту вырваться на волю? — Роман красноречиво сморщился, все существом своим выражая скепсис, — А то, боюсь, спроси ты о Рике, нас просто не поймут — в эти дни он еще не обнаглел настолько, чтобы сменить имя. А вот на каторгу таким преступникам, как мы, по мнению местных, думаю, прямая дорога, так что нам путь с радостью укажут.

— Смотри, дошутишься, — предупредил его брат, — Схватит нас какой-нибудь шериф города, закует в кандалы и отправит… куда-нибудь на рудники. Причем на те, где Винса нет.

— Нет, ну так же нечестно! — виконт, вознегодовав, даже вскочил на ноги. Сидели они, к слову, на голой земле, от чего приятных ощущений не прибавлялось.

— Я буду просить, умолять и требовать, чтобы нас отправили туда, где водятся дикие кошки с гривой! Чтобы приручить их и помочь им спастись, а потом…

— Подожди, — Татьяна, внезапно осененная какой-то мыслью, подняла голову, обрывая шутника на полуслове, — Слушайте… Но, если Винс сейчас на каторге… Значит, он еще даже не хранитель памяти?.. И колдовать, наверное, не умеет, как же он выберется?

Огонь опять погас, и молодой маг, кряхтя и охая, снова подался вперед, зажигая своим дыханием ветки.

— В прошлый раз же он как-то выбрался, — рассудительно заметил он, закончив это и вновь подняв взгляд на собеседников, — Когда еще даже не знал, какое будущее его ждет. А теперь-то наверняка вылезет — он же в курсе, что уже это делал, понимает, что справится… Да и вообще, Винсент — сильный мужик, твои тревоги не обоснованы!

— Мои тревоги за всех вас всегда обоснованы! — сварливо отозвалась девушка и, запахнувшись в камзол посильнее, вздохнула, — А вообще, наши выводы основываются на одних только голых подозрениях и предположениях, доказательств нет. Может быть, Винс уже у Рейнира! Может, даже Вик уже к нему отправился, может… не знаю даже, что может, все может быть!

— Может… — тоскливо отозвался Роман, — А еще мне очень интересно, сколько времени у нас займет этот вояж в прошлое. Учитывая, что мы тут уже почитай целый день, наверное, в настоящем-то время тоже идет. А там Чеслав! Он всякие бяки замышляет!

— Но там же и трое сильных магов, один из которых — наш с тобой племянник, — спокойно отозвался Людовик, любуясь теперь, вроде бы, не собирающимся гаснуть пламенем, — И вообще, мне больше всех не нравится то, что происходит тут, не нравится, что происходит со мной, но я же молчу!

— И очень напрасно! — Татьяна обеспокоенно подалась вперед, всматриваясь в шурина, — Что с тобой происходит? О чем ты?

Парень тяжело вздохнул и, поднявшись с земли, прошелся туда-сюда перед костром, не то разминая ноги, не то размышляя о чем-то своем. Потом присел перед огнем на корточки, подкинул в него еще пару сыроватых веток и, наконец, опустив голову, начал каяться.

— Мои силы тают, — голос молодого мага прозвучал негромко, но так обреченно, что спутники его, невольно занервничав, взволнованно переглянулись, — Раньше, когда я был в замке, да даже когда и не был в нем, моя сила каждый раз… ну, как будто обновлялась. Я пользовался ей, и становился еще сильнее, я чувствовал себя сильным! А сейчас… — он быстро облизал губы и, подняв голову, окинул собеседников внимательным взглядом, — Сейчас, каждый раз, используя силу, я чувствую, что слабею. И не знаю, что делать с этим.