Упавший лист взлетел на ветку. Хроники отравленного времени

А потом он зашвырнул на заднее сиденье своей машины их обоих прямо в чем мать родила: и визжащую девочку с ошпаренной спиной, и ревевшего, как раненый носорог, Быбу, державшегося обеими руками за свой половой орган, а сам, накинув на голое тело халат да сунув ноги в первые попавшиеся на глаза тапки, сел за руль и поехал в сторону ближайшей, не то первой, не то второй, городской клинической больницы.

Шон поставил свою чашку на стол. Красавчик успокоился, и коротко произнес:

–Короче! Значит это одно – с сегодняшнего дня ты работаешь за двоих. Как-то так… Быба, между прочим, тоже без дела не сидел.

Он протянул Шону клочок бумаги:

– Вот адрес. Это Прапор. Он дома после пяти, – Красавчик небрежно глянул на часы, – Быба денег ему давал. А ты у него забери, что он там принес.

Красавчик полез в карман мастерки, достал оттуда пачку «зеленых», отсчитал несколько купюр:

– Если «калаша» принес с патронами, дашь ему еще, по полсотни за рожок. Если не будет патронов, тогда у чеченов купишь. Если какую-нибудь чухню даст, как в прошлый раз, из музея Великой отечественной, можешь дать ему по шее. Разрешаю.

– А если ничего не даст?

– Как это ничего не даст?!

– Ну я не знаю, как там с ним Быба договаривался… Может этого Прапора замели уже…

– Да иди ты в жопу! Накаркай мне еще. Нострадамус херов… Действуй давай.

Шон нехотя сгреб купюры и побрел по направлению к своей машине, которая стояла за воротами. Когда он уже почти дошел до ворот, услышал за спиной резкий свист. Обернувшись, он увидел Красавчика, который сидел за столиком с чашкой кофе в той же невозмутимо позе.

– Слышишь, ты, веселый и находчивый! К Татарину-то зайди… Мандаринов хоть передай.

А вот и самое неприятное во всей этой истории…

Шон брезгливо поморщился.

Татарин-то вчера своих девочек (вернее, одну девочку, вторая не успела доехать) дал совершенно бесплатно, по «отработке». И вот теперь он имел полное моральное право выставить неустойку за предполагаемую неделю (или две) простоя на больничном. Если этот вопрос всплывет где-нибудь на серьезном уровне, Татарин получит полную и безоговорочную сатисфакцию.

Шон задумчиво покрутил в руках ключи от машины, пытаясь в уме прикинуть сумму.

Одно дело, если бы это была простая вокзальная или плечевая… Вряд ли, конечно, судя по тому, как вчера стонал и извивался Быба. Какие тут, к черту, мандарины…

Шон махнул рукой и сел в машину.

Он не был склонен планировать свою жизнь на срок более продолжительный, чем несколько часов.

Как раз с того времени, когда его выселили из общаги, и он автостопом, без денег, добирался домой.

Добирался домой, в пустую квартиру, в которой, как потом выяснилось, не было ни гроша.

А потом он пытался кому-нибудь сдать эту хату. И на него вышли «черные» риэлторы. Едва оклемавшись от ударной дозы клофелина, Шон надолго оставил затею что-то заработать на квартире.

Он перепробовал много различных вариантов. Но ничего не выходило. Зарабатывать руками он не умел. Как зарабатывать умом, он не знал. Красть у него не получалось, милостыню просить было стыдно. И он начал грабить поздних прохожих.