Тайны гор, которых не было на карте [calibre 4.19.0]

Манька полюбила горы, такими, какие они есть. Величественные. Горделивые. Непреступные. Тяжеловесные. Исполинские. Ослепительные в солнечном сиянии. Мрачные в непогоду.

Такие разные!

Как причудливы бывают каменные великаны! Вроде камень и камень, а сколько порой самоцветных камней прятал иной неприметный холмик или пещера, которая на десятки километров уходила в глубь гор, которые они исследовали на досуге в вечернее темное время суток, пока Дьявол испарялся восвояси. Какие подземные озера и разнообразные друзы и миты скрывались в них! И не было на земле места, где бы так перемешивались временные эры – то ракушки находили под ногами, то истлевшие кости предтечей человеческой породы, то останки стойбищ первых людей и рисунки с письменами, оставленные рукой человека. Не они первые и, видно, не последние, материализовавшие мысль выдалбливанием чаши в камне, открывали исторические подробности происхождения земли. Иногда дорогу им преграждали густые непроходимые лесополосы из елей и сосен, врастающих в гранит корнями, оплетающими и дробящие скалы сверху и снизу, редкие озера с чистой, как слеза водой, когда можно увидеть дно на десятки метров, бурные реки и водопады – и удивительный воздух, когда его как будто нет.

Где бы она еще столькому научилась, как не от Борзеевича с Дьяволом? Весь мир, как на ладони. Не с самой лучшей стороны, но повидала, а так сидела бы в своей деревне на краю света да обидами изводила себя…

Борзеевич неизменно составлял заметку о каждой находке, сверяясь с ее представлениями.

– Вот, Маня, – говорил он, тыча пальцем в наскальный артефакт, – видишь ли ты повествование из далекого прошлого, где прыткий художник запечатлел свое видение того периода, в котором жил? Видишь ли медведей и мамонтов, и бегущего за ними с дубинкой человека? О чем поведал тебе сей документ?

– Борзеевич, ну я вроде еще зрячая… Могла ли не заметить, если мы прямо лбом в нее воткнулись?.. Ну, наверное, хотел он сильно есть, и не все животные в то время еще вымерли, – отвечала Манька прилежно, так и сяк рассматривая художественную роспись скалы, на которую им предстояло взобраться.

– Ох, Маня, да ведомо ли тебе, что горы сии были равнинами? И жил тот человек и горевал, если не было живности, потому как основной прокорм его был во много раз больше его по размеру. И чтобы добыть прокорм, объединялись люди в стаю, а в стае надо было общение какое-никакое иметь, и стал человек слово молвить – так получилось человечество! – серчал старик на ее ограниченность. – Но вот медведь, станет ли он ночевать на пустой желудок? Выходит, и прочая живность тут водилась. Живностью, выходит, изобиловала сия земля. Следовательно, климат был другой, росли здесь и травы, и деревья. Ничто, выходит, не вечно в подлунном мире. Где море, там гора встанет, а где гора, морю вскоре быть!