Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— Кончай кокетничать, наверняка он тебя любит.

— Даже если и так… Нет, без всяких «даже», иначе бы давно бросил меня ко всем чертям, я же над ним все время измываюсь и не всегда справедлива. Да ты и сама знаешь.

— Знаю и уважаю его за это, ибо представляю, с кем он имеет дело…

— Давай на время отложим поучения, я ведь из лучших побуждений.

— Издеваешься над человеком…

— Это его развлекает.

— Сколько же можно развлекаться? Излишек развлечений может человеку испортить здоровье…

— Тебя интересует, что я узнала?

— Ещё бы!

И я поспешила ознакомить Гражину с теми достижениями расследования, которые и для неё, и для меня явились новостью.

— Они нашли четыре неизвестно чьих пальца.

То есть отпечатков пальцев они нашли великое множество, в том числе два очень старых, годичной давности, — покойного Хени. Вероника довольно тщательно наводила порядок в доме брата, так что отпечатки чудом сохранились на внутренней стороне обложки одного из кляссеров. Обнаружен один отпечаток Патрика, тоже старый, причём в очень интересном месте, на нижней стороне чайного блюдечка, в кухне.

Естественно, место обнаружения вызвало у девушки подозрения.

— Интересно, что он делал в кухне?

Подошла официантка. Я сделала заказ, очень простой: порция рубленых котлет и порция вареников.

Пока заказ готовился, мы могли свободно поговорить.

— Патрик дал следующие показания: у своих родственников, дяди и тёти, он бывал очень редко. Незадолго до смерти дядюшки заехал к ним, привёз в подарок банку хорошего чая «Эрл Грэй». Считал, нельзя же приезжать с пустыми руками. Цветы дарил, это уж как водится, вёл себя, в общем, как культурный молодой человек. А банку с чаем он в руках держал, не отрицает, что с ней было потом — не знает. После этого он к родичам не заезжал, дело в том, что между их семьями издавна завелись какие-то конфликты, дядя с тёткой неуважительно относились к его, Патрика, матери, а в чем дело — не скажет, это фамильная тайна, и полиции нечего в неё вмешиваться. Конфликт застарелый, к делу не относится.

— О! — вырвалось вдруг у Гражинки.

До сих пор девушка слушала меня так внимательно, что и дышать боялась. Всеми фибрами души впитывала каждое моё слово. Никогда в жизни не было у меня такой благодарной слушательницы. И пусть после этого она ещё станет меня уверять, что парень её совсем не интересует. Ха-ха!

Помолчав, не добавит ли она ещё чего к своему восклицанию, и не дождавшись, я продолжала: