Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— Зачем? — в панике начала было Гражинка, но сейчас мне было не до тактичности.

— Потом все объясню. И учти, это моё деловое задание, отнесись к нему со всей серьёзностью. Марш, а то пропустишь начало.

Хорошо, что я сообразила назвать своё требование деловым заданием, личную мою просьбу Гражинка не выполнила бы так чётко. А тут она без возражений вытащила рабочий блокнот с ручкой, схватила только что доставленный официанткой третий коньяк и почти бегом устремилась на террасу.

Девицы не обратили на неё ни малейшего внимания. Заказав кока-колу и кофе, они оживлённо защебетали. Сквозь стекло только это я и могла увидеть. Видела, как, размашисто жестикулируя, обсуждают что-то, но ни слова не могла услышать. И ещё видела, как Гражинка, не отрываясь, записывала все в блокноте.

Воспользовавшись случаем и от нечего делать я принялась рассматривать предполагаемую Завадскую. Именно такой я и представляла подстрекательницу и склочницу. Очень худая, высокая блондинка, до черноты загорелая, с волосами, стянутыми на затылке в пучок, она сильно напоминала ящерицу. И в повадках её было что-то неуловимо скользкое. Рядом с ней потерпевшая Ханя, дородная и самоуверенная, казалась сильной, упрямой и столь же тупой, как корова.

Им было о чем поговорить, так что в моем распоряжении оказалось довольно времени.

Можно и о себе подумать. Мимоходом упрекнув себя за нарушение данного себе слова быть тактичной и внимательной к людям, что я с блеском продемонстрировала на безжалостном использовании несчастной Гражинки, не считаясь с её чувствами, а потом бесцеремонно воспользовалась положением её начальницы.

Единственное оправдание — а как иначе я бы добилась от девушки послушания? Мысль о том, что могла бы и не добиваться, была столь чужда всему моему естеству, что просто промелькнула по краю сознания, и я тут же поспешила переключиться на более приятный предмет размышлений — болгарский блок. Из-за него одного я имела моральное право вмешаться в расследование преступления, не говоря уже о спасении той же Гражинки. Только вот желает ли она, чтобы её спасали? Не от полицейских, тут все ясно, а от этого её малосимпатичного мне возлюбленного.

Возвратившуюся Гражинку я должна была бы приветствовать с большей радостью, да уж больно не терпелось мне ознакомиться с результатами её трудов. Вернулась она за наш столик сразу после ухода девиц, умница, правильно поступила, сама догадалась. Уверена, она не встала бы с места, пока они не ушли, уж в делах служебных на неё можно было положиться во всем.

— Ну как? — нетерпеливо выкрикнула я.