Вера в большом городе. Диалоги о жизни, в которой есть место Богу
- Автор: Ларсен Тутта, Германика Валерия
- Язык: русский
- Год: Никея
- ISBN: 978-5-907307-36-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Вера в большом городе. Диалоги о жизни, в которой есть место Богу». Краткое содержание книги:
Проект «Вера в большом городе» – это разговор телеведущей Тутты Ларсен и режиссера Валерии Германики с успешными благотворителями, музыкантами, писателями, священниками, талантливыми и интересными людьми с разным до противоположности жизненным опытом. Их объединяет одно: Христос.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Приходится напрягаться. Тут кто кого победит. Если победит враг моего спасения, то я в этот раз не помолюсь, и это плохо. Мне будет очень стыдно, и на исповеди я снова буду повторять, что мало молилась. Однако «настоящие пацаны стучат на барабанах Страдивари»! «Настоящие пацаны», даже когда им очень плохо, берут четки, поднимают себя за волосы, как барон Мюнхаузен, и говорят: «Читай!» Надо начать читать молитву, хотя бы по бумажке.
А если читаешь и ничего не понимаешь? Мысль блуждает…
В какой-то момент концентрация вернется. Просто от тихого отчаяния, потому что ты все равно заставляешь себя читать. Это такой самый примитивный практический навык. На самом деле я все-таки не духоносный старец и не возьмусь утверждать, что это всем помогает. Мне помогает. Я заставляю себя встать и начать читать. Мне не хочется, буквы расплываются, текст превращается в набор слов. Ненавижу это словосочетание – «вычитывать правило». Но иногда так приходится делать.
Это чисто механическое действие?
В принципе, да. При этом ты два-три раза совершишь его через силу, а потом процесс пойдет уже более осознанно. Уж не знаю, что тут срабатывает – духовные или какие-то психологические механизмы начинают работать.
Я читаю молитвенное правило много лет. С годами оно у меня, по большому счету, мало менялось: в давние времена христиане готовились к Причастию примерно по тем же канонам. В какой-то момент я поняла, что почти все знаю наизусть. Но не было еще ни одного случая, чтобы я, вдумавшись, не нашла в знакомом тексте что-то новое.
Вообще, мы часто говорим, что прошло тридцать лет с начала духовного возрождения, и Церковь «выросла». Да ничего подобного! Мы как были дети, так ими и остались. И это хорошо! Нам всегда будет что строить, что обсуждать. Мы всегда будем открывать новое, нам всегда будет интересно. Если бы сейчас мне надо было обратиться к широкой аудитории и высказать что-то очень важное для меня, я бы воскликнула: «Люди! Вокруг столько всего классного! За пределами Москвы очень много интересного!» Да не осудят меня московские верующие, но самая потрясающая церковная жизнь разворачивается далеко от столицы.
Если что, я к вам приеду, буду трудиться в монастыре!
Мы тогда такое информационное дело в Якутской епархии замутим! Это будет круто!
Протоиерей Павел Великанов
Я крестился – значит, должен действовать
Почему считающие себя православными боятся брать в жены разведенных одиночек, «обречена» ли семья верующих «рожать, сколько Бог даст», как быть, когда культурный код мешает, а не помогает быть человеком?
На острые вопросы Валерии Германики отвечает протоиерей Павел Великанов. Богослов, настоятель Пятницкого подворья Троице-Сергиевой лавры, отец четверых детей, переживший потерю супруги. Человек, которому важно понять, кто он есть на самом деле.
Библия на английском и крестик от протестанта
Вы родились в 70-х годах и решили стать священником где-то в конце 80–90-х. Это было смутное время, когда советский человек «хотел жвачку», стремился в Америку, когда появился прокат кассет, запрещенные фильмы. И тут вы, молодой человек, вдруг идете в семинарию. Что, не хотелось вам вдохнуть вот этой вот свободы: Америка, жвачки, фильмы?
Вы знаете, все происходило очень интересно. Во-первых, самый первый мой контакт с религией как таковой произошел чудесным образом – через американского пастора-методиста. Он приехал посмотреть на учащихся спецшколы с углубленным изучением английского языка, одним из которых, собственно говоря, я и был. Мы с ним познакомились, он мне подарил крестик – такой протестантский, без каких-либо изображений. Это был первый крестик в моей жизни.
Он всем их подарил?
Нет, только мне. Этот пастор был старенький, и как-то у нас с ним сразу возникло взаимное расположение – знаете, бывает так. Мы стали переписываться, он мне присылал какие-то книжечки, а потом прислал Евангелие на английском языке. Это было мое первое соприкосновение с Церковью. Оно, по крайней мере, обозначило, что есть пространство религии, пространство веры. Я был воспитан в образцово-показательной коммунистической школе имени Владимира Ильича Ленина, и там ничего подобного не было.
А второе касание произошло, когда меня крестили, в возрасте семнадцати лет. Причем я был совершенно неверующим человеком. Меня крестили из чисто утилитарных целей: потому что я был очень чахлым-дохлым, болел. Приехала знакомая моего отца, сказала: «А чего у нас Павлик такой дохлый? Он у вас некрещеный? Надо покрестить, тогда болеть перестанет». Вот, собственно говоря, вся мотивация. Я был не против.