Соло для капитана с оркестром

Бэла знала, что такое бывает у некоторых: во время проблем и серьезных испытаний держатся хорошо и действуют разумно, но как только основная опасность заканчивается и наступает относительное затишье — начинается истерика и резкое отупление.

Задохнутся! С кристаллом-то жизнеобеспечения! Как эфирник с двухлетним — или сколько там? — опытом мог сказать такую чушь?

— Раньше умрем от жажды, — хладнокровно ответила Белка. — Кристалл жизнеобеспечения восстанавливает воздух. Пока он не выработал свой ресурс, кислорода у нас достаточно.

— А. Точно, — Володька немного успокоился. — Знаешь, в смерти от жажды тоже приятного мало!

— Ничего, у нас есть выход.

— Какой это? — насторожился Володька и почему-то от Бэлы отодвинулся.

— Я знаю заклинание, которое позволяет впасть в спячку, — пояснила она. — Тогда ты не хочешь ни есть, ни пить, и даже в туалет не ходишь. Только подкожный жир медленно превращается в воду.

Это было одно из немногих заклинаний, на которые у Бэлы хватало способностей. Она его как-то даже раз пробовала: погрузила себя в спячку на три дня, когда оставалось несколько дней до стипендии. Дело было зимой, в такую пору крыс и мышей ловить в городском парке сложновато — кроме того, его поделили бродячие собаки.

Результат спячки Бэле не понравился, и после этого она нашла подработку у мадам Романовой, чтобы не сидеть на хлебе и воде.

Но в ситуации, когда иного выхода нет, это ценное подспорье.

— Заклинание оборотней? Я от него вообще очнусь? — нахмурился Володька.

— А кто тебя знает…

— Ну да, а если не очнусь, то у тебя будет запас мясных консервов, — пробормотал он.

— Ну тебя! — буркнула Белка. — И нечего на меня так подозрительно таращиться!

Только тут до нее дошло, что подозрительно или не подозрительно, а она все еще одета только в Володькин плащ.

— Я сейчас превращусь, — сказала она. — Все-таки нагрузка на кристалл меньше.

И только сказав это, сообразила, что сказала. Она пока ни разу не превращалась на глазах у своего экипажа, даже на глазах у Сашки и Сандры.

— Ладно, — кивнул Володька, не учуяв торжественности момента.

И продолжил пялиться.

— Отвернись!

— Я тебя голую и так видел.

— На это мне пофиг. А оборачиваться — это другое!

— Пофиг, если голая? — Володька удивленно заморгал. — Это у всех оборотней так?

— Это у всех, кто работал в цирке, — бросила Белка. — Не пялься, короче.

— Ну… ладно.

Через пару минут черно-бурая лиса, свернувшись клубком, спала на коленях у офигевшего от этого человека: Бэла очень, очень устала.

***

Бывают секунды, когда мир разваливается, а сделать больше ничего нельзя.

В кают-компании было тихо, только тикали ходики. Казалось, что если прислушаться, то за этим тиканьем можно было разобрать, как вода течет вверх по стеблям плюща, регенерирующего кислород. В воздухе до сих пор висел слабый запах корицы от булочек Катерины, которые она пекла, кажется, целую вечность назад. Самих булочек на столе больше не было: их убрали и закрепили перед стартом, да так назад и не вернули. Не до того было.