10 минут 38 секунд в этом странном мире [10 Minutes 38 Seconds in This Strange World] [litres]

– Я не сомневаюсь, что и для твоих друзей найдется подходящая работа.

Лейла улыбнулась, втайне наслаждаясь его страстной речью, однако слова, которые слетели с ее губ в ответ, не отражали этих эмоций.

– Как ты можешь верить во все это? Мне кажется, это похоже на фантазию.

– Это не фантазия. И не мечта. Это ход истории. – Д/Али скуксился и, похоже, обиделся. – Ты можешь заставить реку течь в другую сторону? Не можешь. История идет своим ходом в сторону коммунизма, неумолимо и логично. Рано или поздно он настанет, этот прекрасный день.

Увидев, как легко он расстроился, Лейла ощутила прилив любви к нему. Ее рука ласково опустилась на его плечо и удобно пристроилась там, словно воробышек в гнезде.

– Но если хочешь знать, у меня есть мечта. – Д/Али прищурился, не желая видеть лицо Лейлы в тот момент, когда она услышит его слова. – И она о тебе.

– Ах, неужели? Какая?

– Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

Последовавшая за этим тишина была такой глубокой, что Лейла, не сводя глаз с Д/Али, слышала бормотание волн в порту – вода била по включившей двигатель рыбацкой лодке. Она попыталась вдохнуть, но ощущение было такое, словно воздух не дошел до легких, – так полна была грудь. А потом сработал будильник, и они оба поморщились. Недавно Гадкая Ма установила будильники в каждой комнате, чтобы по истечении часа у клиентов не было возможности остаться.

Лейла выпрямилась:

– У меня к тебе большая просьба. Пожалуйста, больше никогда не говори мне ничего подобного.

Д/Али посмотрел на нее:

– Ты злишься? Не надо.

– Послушай, есть такое, что ни в коем случае нельзя говорить в этом месте. Даже если ты не имел в виду ничего плохого, а я не сомневаюсь, что ты плохого не подразумевал. Но я хочу пояснить раз и навсегда: мне такие разговоры не нравятся. Мне они кажутся очень… неприятными.

На мгновение Д/Али будто растерялся:

– Я просто удивляюсь, что ты так и не заметила этого.

– Не заметила чего? – Лейла отдернула от него руку, словно от огня.

– Что я люблю тебя, – ответил он. – С той самой минуты, когда я впервые увидел тебя… на лестнице… в тот день, когда приезжал Шестой флот… помнишь?

Лейла почувствовала, как краснеют ее щеки. Лицо горело. Ей хотелось, чтобы он ушел, не говоря ни слова, и больше не возвращался. Пусть несколько лет все могло быть прекрасно, теперь она понимала, как болезненны могут быть эти отношения.

После того как Д/Али ушел, она приблизилась к окну и, несмотря на строгие указания Гадкой Ма, раздвинула занавески. Лейла прижала щеку к оконному переплету и устремила взгляд на одинокую березу и мебельную мастерскую – из тамошнего вентиляционного отверстия валил дым. Она представила себе, как Д/Али шагает к порту, как обычно, торопливой и твердой походкой, и мысленно провожала его преданным и влюбленным взглядом, пока он не исчез в темном переулке под каскадом салютов.