Белый конь на белом снегу
- Автор: Скрыпник Александр Петрович
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Правда
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Белый конь на белом снегу». Краткое содержание книги:
За восемнадцать лет работы в «Правде» Александр Скрыпник объездил всю страну от Балтики до Сахалина, от Бухты Провидения до Кушки, встречался с множеством людей. Герои его очерков — не выдающиеся деятели. Это простые люди, на которых, как говорят, земля наша держится: сталевар и ткачиха, сторож на колхозном току и капитан рыболовецкого сейнера, геолог и лесоруб. Но каждый из них — личность.
Об их жизни, их труде, победах и потерях, об их страданиях и борьбе за правду в этой жизни, об их душевном мире и беззаветной преданности делу эта книжка.
Книга выходит под редакцией В. Парфенова
Вступительная статья И. Шатуновского.
— Выходит, что это месторождение за триллион? — спросил Суюнов.
— Выходит так.
— Но это тоже надо доказать.
— А как?
Бессонная ночь
Василий Васильевич с самого утра был зол, как сатана. В твердой, стоящей колом брезентовой робе, в оранжевой каске, сползающей на глаза, он с самой рани мотался по буровой, и все его выводило из себя: малолюдье на площадке, криво висящий плакат на вагончике, хмурое небо, ветер, гнавший тучи песка. Чего-то на буровой не ладилось: не подвезли с вечера воду, в песках затерялись два трактора с лесом.
У старого полузаброшенного чабанского колодца он увидел двоих из бригады.
— Вы чего это?
— Да вот хотим бассейн соорудить. Цемент имеется. В жару, знаете, как пригодится.
Шумский отошел в сторонку и вдруг успокоился. Подумалось: а что же, здорово, что сами взялись за это дело, сами надумали. Это хорошо, когда каждый из нас, открывая утром дверь на улицу, находит и делает какое-то дело.
Пусть маленькое, но обязательно полезное...
Для того, чтобы доказать, что все три открытых залежи — и Даулетабадская, и Донмезская, и Восточно-Даулетабадская —это одно богатейшее месторождение, хотя тут так называемая моноклинальная структура, в которой, как правило, не бывает газа, туркменские геологи решили пробурить в ней соединительные, или, как они называются, параметрические скважины. Они-то и показали бы, что здесь есть газ. Но бурить скважины в таком бесперспективном месте — дело накладное.
И в Ашхабаде, и в Москве отдавали себе отчет в том, что, конечно, структура непривычная, более того — уникальная, и тут требуется нестандартный подход, нестандартное мышление. Как быть? Проводить заново геофизические исследования долго. Разрешить же бурить параметрические скважины без предварительной работы геофизиков — никто не брал на себя ответственность.
— Мы не можем бросать на ветер государственные деньги, — говорили в министерстве.
— Просим только две скважины.
— Ни одной. Вот если геофизики докажут...
— Но это же отбросит нас на несколько лет назад.
И тогда они на свой страх и риск заложили несколько скважин. Одну из них бурил Шумский. Зная, что бурение это чуть ли не полунелегальное, что геологов обвинят в партизанщине, Шумский понимал, насколько важно было быстрее получить положительный результат.
Василий Васильевич не знал, что точно так же, беспокоясь за дело, носится по пескам вездесущий Ильмурад Мухамедмурадов, разыскивая затерявшиеся в пустыне тракторы с лесом, спешит к нему с Имам-баба Смирнов Ростислав Сергеевич, а начальник участка
Дурды Колатов изводит своего зама Сумбара Халдыева:
— Ты все забросил Шумскому? А зеленый чай какой? Девяносто шестой номер? Не годится. Достань хоть из-под земли девяносто пятый. Они ж вот-вот должны факел зажигать.
А в Ашхабаде на втором этаже стоящего торцом на улицу здания управления сидел в своем кабинете главный геолог — Мирзаханов — весь сгусток воли и нервов — и переживал, может быть, больше всех.
Много позже мы не раз вели с ним долгие разговоры об этих днях. Я все пытался понять — что же все-таки заставляло его, несмотря ни на что, добиваться своего, идти на риск, поступать против всяких общепринятых правил.
— Если бы скважины не дали нужных результатов, вас бы наказали?
— Сняли б с работы за самоуправство, — ответил он.
— Что б тогда?
— Стал бы опять доказывать.
— Но ведь в этом случае вы уже не были бы главным геологом, а значит, возможностей меньше.
Он сказал на это спокойно:
— Все равно бы доказывал.
...Итак, час настал. Смирнов, как только приехал на буровую к Шумскому, сразу же — к каротажникам:
— Покажите пробу.
Еще не веря в близкую удачу, осторожно сказал:
— Кажется, что-то есть.
В ту надолго запомнившуюся им бессонную ночь ожидания они говорили о многом. Вспоминали добрым словом Дарвазу и всех тех, кто там был и кого судьба свела здесь, на Даулетабаде. Уже бледнел рассвет в песках, как они разошлись по вагончикам, не подозревая о том, что завтрашний день для них станет в некотором роде историческим. Они шли к нему все эти годы со времени дарвазинской вольницы, они жили для этого дня. Вместе с огромным оранжевым солнцем, встававшим над Каракумами, наутро ударил газовый фонтан. Он подтвердил, что здесь в центре пустыни — богатейшая залежь газа, которая зовется сегодня Даулетабад-Донмезским месторождением, и за открытие которого многие из них — Мирзаханов, Шумский, Куванчев, Смирнов получили Государственную премию СССР.
В ясный октябрьский день, полный золотого света от осенней листвы, в Ашхабаде состоялось выездное заседание государственного комитета по запасам полезных ископаемых, утвердившее запасы Даулетабад-Донмезского месторождения.