Прекрасный Старый Мир

Оно, знаючи меня, в ответ на кроткую и добрую улыбку явно поскучнело. Ну а я начал речь вести:

— Приветствую, Добродум Аполлонович, поздорову ли будете? — лучился улыбкой я.

— Поздорову, благодарю, — с подозрением воззрился на меня Леший. — А у вас, Ормонд Володимирович, как дела и служба?

— А обеспечьте приватность беседы, бесценный Добродум Аполлонович, — улыбнулся я столь ослепительно, что наверное вышел перебор: начальство аж передёрнуло.

Впрочем, эфирное воздействие подобное нашей прошлой беседе Добродум сотворил и с мордой внимательной и серьёзной уставился на меня. Я же, несколько смирив желания ехидно поглумиться, выдал информацию серьёзно:

— Гай Вермис из списка, могильщик. Пребывал в компании неустановленных лиц, высоковероятно татей. Установить связь его с последними, в силу подробной и обильной информации предоставленной перед заданием не удалось, — всё же затернился я. — При выходе на контакт, предположительные тати потребовали всё имущество, за исключением носильной одежды. Имея отчёты от трёх предыдущих агентов, нашёл последнее невозможным. Пятеро татей убиты. В процессе борьбы Гай Вермис предпринял покушение на мою жизнь, исподтишка. Убит мной, как и тати. Сам я получил лёгкие ранения, — с этими словами я поднял и брякнул на столик зияющий дырой панцирь. — Один из татей был практикующим одарённым.

Рожа злокозненного Добромира по мере короткого рассказа всё более радовала моё доброе сердце, как выпученными глазами, так и приоткрытой пастью. Впрочем, по окончании короткого отчёта он встряхнулся и затребовал подробности, в который я его и просветил.

— Так, Ормонд Володимирович, давайте, для начала, вы мне скажете, как вы сами? Всё же, людей вам убивать не доводилось, да и что за ранение? — покосился он на панцирь.

— Терпимо, спасибо Артемиде Псиносфеновне, — ответил я, расстёгивая рубаху. — Ну и царапина, — продемонстрировал я шов, тут же эфирно проверенный.

— Да, почти царапина, повезло. Дурно всё это, — задумчиво пробормотал он.

— Что агент предал? — уточнил я.

— Да нет, это-то нормально, точнее, случается и не сказать, чтобы редко. Одарённый, — хмуро протянул Добродум, что и до меня донесло некую истину. — Ладно, по прибытии проверит ваше состояние Артемида Псиносфеновна, раз уж ей «спасибо», да и к терапефту обычному зайдёте. Испытательский срок у вас завершён. Поздравляю действительным секретарём и квестором, Ормонд Владимирович, бумаги оформлю по приезду, — дежурно пробормотал он, явно пребывая мыслями не тут.

И вот в чём дело. Одарённый-преступник, причём не разово, а явно член преступной организации. Дело немыслимое, нам это, банально, не нужно. Таковой, как «бак с горючим», заработает более, пальцем не шевеля, без риска. Есть варианты, но напрашивается в первую очередь самый очевидный вариант:

— Мыслите, был это политик римский управы тайной? — уточнил я.

— Напрашивается, но маловероятно. Я бы с вами в таком разе беседовал в карцере, возможно, из соседней каморы. Уж персоной нон грата меня бы объявили. Что тайная миссия, могу поверить, но без прикрытия… Нет, невозможно! — отмахнулся он.