Об исполнении доложить
- Автор: Пеунов Вадим Константинович
- Год: 1974
- Язык: русский
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Об исполнении доложить». Краткое содержание книги:
— Это вы, Николай Лаврентьевич? — Он подошел, поздоровался с Сомовым, потом со мной и Марфой. Марфу Крутой знал хорошо. — А я только что вернулся. Лес прочесывали. Капитан Копейка приезжал, я поднял на ноги всех своих людей, были проводниками. Ничего не обнаружили. Капитан водил к схованке, которую нашла Марфа Алексеевна, двух служебных собак. Не взяли следа. Наверно, за давностью все развеялось.
«За давностью». Эти слова перечеркивали мои предположения, отбрасывали в поисках на исходные позиции. Неужели все это время я шел по ложному следу? И теперь доведется начинать с самого начала? Но в своих поисках я вышел на Сугонюка и Чухлая, а Яковлев на Иванова.
И жена, и дочь Крутого спали. Он провел нас с Сомовым в кухню, где горела керосиновая лампа. Марфа осталась в машине.
Сомов представил меня.
— Товарищ Дубов. Интересуется находкой Марфы Алексеевны.
Крутому под пятьдесят. О таких говорят — степенный. Довольно широкоплечий, с окладистой курчавой бородой, в которой пробивалась седина.
— Никифор Васильевич, а за кем из лесников закреплен участок, где обнаружена землянка?
— За Сегельницким Романом Иосифовичем. А что?
— Пока ничего, — отвечаю. — Охарактеризуйте его.
Крутой ответил не сразу, подумал.
— Работы в лесничестве много, а людей не хватает. Зарплата маленькая. Чем мы можем привлечь людей? Отводим землю под огороды, участки под сенокос, под выпас. И живут лесники собственными хуторами. А отсюда и характер вырабатывается бирючий. Сегельницкий — из таких диковатых людей. Лес он знает, относится к работе добросовестно. Из чисто человеческих черт я бы отметил особую жадность. Уж своего не упустит, а при случае и чужое прихватит.
Сегельницкий… Роман Сегельницкий… Фамилия редкая, потому запоминающаяся. Но где я ее встречал?
— С какого года он работает в лесничестве? — спрашиваю у Крутого.
— Да года с тридцатого. Считается у нас кадровым.
— Какая семья?
— Жена. Тоже у нас работает. Пятеро детей. Тесть. Рабочих рук в семье хватает. Такое хозяйство развернул — любому бывшему кулаку на зависть. Впрочем, это не в ущерб государственному делу.
— Хотелось бы, — говорю, — Никифор Васильевич, послушать ваше мнение: сколько времени нужно, чтобы соорудить такую землянку?
— Да ведь это как работать… Сколько человек… Я был там с капитаном Копейкой и Карауловым. В потемках, правда, многого не разглядишь… но в общем-то схованка небольшая. Если на две лопаты поставить четырех — за пару часов выкопают. Остальное, считай, пустяк.
— Но землю не выкидывали, ее аккуратно вынули и вынесли. Потом откуда-то привезли дерн.
— Ну, добавьте на все сутки.
— Давно это случилось?
— Трудно сказать: может, неделю тому назад, может, с год. Надо бы днем посмотреть, определить, когда рублен лес для наката, какая плотность земли.
— Взрыв мины-сюрприза изменил всю картину, — говорю Крутому.
— Да, не без этого, — согласился лесничий. — Но, как говорится, утро вечера мудренее. Что там осталось до рассвета? Часик-другой поспите у меня.
— Нет, — возразил я, — отсыпаться будем позднее. Проводите нас к Сегельницкому.
— Пожалуйста. Он был вместе со всеми на облаве, не знаю — вернулся, нет.
— Поедем и узнаем. — Меня интересовало прошлое Романа Сегельницкого, человека с удивительно знакомой фамилией. — А чем занимался ваш лесник до тридцатого года? — спросил я Крутого.
Он замялся.
— Точно сказать не могу… Но, кажется, работал в городе.
Сегельницкий… И тут-то я вспомнил! Только не Романа Сегельницкого, а Иосифа. Через Иосифа Сегельницкого мы внедряли в банду Чухлая нашего Савона Илларионовича Кряжа. Это у него в наймах работал чекист. У Иосифа Сегельницкого в банде Чухлая были зять и сын.
Опять Чухлай и его бывшие сообщники!
— А что вы знаете об отце Сегельницкого? — спросил я Крутого.
— Кажется, был раскулачен году в двадцать девятом. И вскоре после этого умер. Но Роман Сегельницкий в то время жил своей семьей, так что он остался в стороне.
— А в каких-либо антисоветских движениях он не принимал участия?
Главный лесничий лишь повел плечами.
— Вот уж чего не знаю, того не знаю. О таком в наше время стараются помалкивать.
— А что он писал в автобиографии?
— Какая автобиография! — подивился Крутой. — Никто их у нас не писал. Пришел человек, спрашивает: «Работа найдется?» А ее — невпроворот. Любому рады. Сегельницкий из местных, и жена у него здешняя.
Это чистосердечное признание Крутого не понравилось Сомову. Крякнул недовольно.
— Ну уж от вас-то, Никифор Васильевич, я такого не ожидал. Принципиальный коммунист — и вопиющее отсутствие бдительности.