Первым делом [СИ, закончено]

— Какая?

— Один боец из нашего подразделения остался в Марьино, надо бы его вызволить оттуда.

— Это Варвара что ли? — огорошил нас командир.

— Точно, Варей её зовут, — растерянно отвечал я.

— Так её давно оттуда вывезли и переправили на Большую землю, в Смоленске её ищите.

— А Михась?

— С этим предателем мы рассчитались по законам военного времени. Можете о нём не беспокоиться. Идите отдыхайте, вас разбудят, когда надо будет.

Командир не обманул, разбудили нас, когда борт с той стороны фронта прибыл. Нас растолкал молоденький паренёк с рябым лицом.

— Что, уже пора? — спросил его Толик.

— Уже прилетели и разгрузились, только вас ждут, — угрюмо ответил паренёк, странно перекосив лицо.

Контуженный что ли, подумал я, но вслух ничего не сказал, а быстренько натянул штаны и сапоги, и мы втроём отправились по извилистой лесной тропинке куда-то на север. Через пару сотен метров кусты с деревьями расступились, и нашему взору открылась большая и почти квадратная (со стороной не меньше трехсот метров) полянка, заросшая густой травой по пояс. В центре этой поляны стоял транспортник ЛИ-2… да, точно он. Моторы у него были заглушены, а люк в задней части фюзеляжа распахнут. Здесь нас встретил командир Никифорыч, отдававший какие-то распоряжения своим бойцам.

— Ну вот, ребята, за вами прилетели, залезайте и это… не поминайте лихом, — сказал он нам обоим. Вот ваше оружие, забирайте, нам чужого не надо.

— Спасибо тебе за всё, Никифорыч, — ответил ему Толик, а я добавил, — на Ганомаге сильно не газуйте, он этого не любит… тогда дольше прослужит.

Мы обнялись на прощание и по очереди залезли внутрь ЛИ-2, нас встретили два лётчика в кожаных шлемах с поднятыми лётными очками. Они оказались неразговорчивыми, кивнули в том направлении, куда нам надо было сесть, задраили люк и ушли в свою кабину.

— Ну что, брат, — весело сказал мне Толик, — скоро у своих окажемся. Надо будет выпить по этому поводу.

— Не говори гоп, пока не перепрыгнул через забор-то, — немного охладил его я, — мы ещё не долетели до своих, это раз…

— Давай уже и два озвучивай, — попросил меня Толя, — не тяни.

— А два заключается в том, что не очень понятно, как нас свои встретят, может нам там и не до выпивки сразу станет, — закончил свою мысль я.