Первым делом [СИ, закончено]

Ну логичный вопрос, особенно для поляка, но у меня и на это была домашняя заготовка.

— Пан офицер, — задушевным тоном начал я, — свихнуться же можно вот так, целый день ничего не делая. А тут и мне занятие, а лагерю польза, да и глядишь, дополнительным питанием меня с помощниками обеспечите.

— А тебе и помощники нужны? — поморщился Ковальский.

— А как же, пан Ковальский, — быстро ответил я, — дело серьёзное, ответственное, без двух помощников тут никак.

— Мне нужно согласовать это, — выдал наконец итог своим размышлениям комендант.

И ушёл согласовывать до самого вечера. А вечером он вызвал меня в штабной барак, он же бывший дом культуры пионерлагеря, и объявил, что все обговорено, завтра утром можно приступать к ремонту трансформатора и электрических линий.

— Есть приступать, пан комендант, — обозначил я отдание чести к рваной шапке, — только нам ведь инструменты какие-нибудь понадобятся, кусачки, отвертки, вольтметр. И запчасти, наверняка там что-нибудь сгорело.

— Всё завтра, — устало ответил Ковальский отпустил меня мановением пальца.

Завтра, значит завтра, спорить не стал… а завтра утром вот что случилось — на территорию лагеря взял и заехал бронетранспортёр Ганомаг-251… ну да, тот самый из хроник начала Великой отечественной… и из него вылезли трое польских офицеров плюс механик-водитель, весь в кожаных одеждах и кожаном же шлеме.

— Вот это да, — присвистнул Толик, — классная машина, у нас таких нету.

— У поляков тоже, — заметил я, — это им немцы продали. Ну или в аренду сдали.

— Интересно, впереди колёса, сзади гусеницы, — подал голос майор, — и не автомобиль, и не танк получается, а что-то среднее.

— На самом деле не ахти какая удачная придумка, — ответил я, — передние колёса если продырявятся, а в бою это вполне вероятно, то больше оно никуда не поедет. Но для усиления пехоты или ускоренной перевозки живой силы или ещё чего в боевых условиях самое оно.

Старший офицер из новоприбывших тут же прошёл с Ковальским в штабной барак, а через пять минут оттуда прибежал охранник, сказавший на ломаном русском:

— Панин и Сокольников — за мной живо!

И тут же выяснилось, что вся эта красота прибыла конкретно за нами двоими — нам связали руки за спиной и затолкали в кузов Ганомага, сказать же вообще ничего не сказали, я по обрывкам фраз, кои сумел перевести с польского, понял только, что повезут нас в какой-то высокий штаб. С майором мы даже попрощаться не успели.

Сразу, как только мы тронулись, этот старший офицер, оказавшийся целым полковником, подсел к нам и предложил закурить.

— У нас же руки связаны, — напомнил ему я, — как же мы курить-то будем?

— А и верно, — согласился полковник, — ну тогда я покурю один. Знаете, зачем мы вас выдернули из лагеря?

— Никак нет, пан полковник, — ответил Толик, — даже не догадываемся.

— Нас заинтересовал ваш аппарат, как его…

— Автожир, — подсказал я.

— Правильно, автожир, мы обнаружили его на поле недалеко от того места, где поймали вас. Люди, отвечающие за авиацию в нашем генштабе, хотят, чтобы вы рассказали и показали, всё, что знаете по этой теме.