Наследник Драконов. Время любить

– Но отчего-то ваша чистота кажется мне родником, из которого можно пить бесконечно. Вероятно, я снова спешу. Снова не думаю долго. но я считаю, что годами слушать, что нашепчут тебе голоса – только время терять. Но если вы хотите, маленькая Ивон, то я сниму этот портрет. И заменю его вашим. Хотите?

Он целовал и целовал Ивон, его пальцы мяли ее грудь, крутили чувствительные соски, поглаживали их самыми кончиками, отчего нега разливалась по всему телу Ивон. Она вскрикивала и извивалась, прижимаясь к королю спиной, выдыхала свое удовольствие, дрожала, когда его пальцы вминали соски в грудь и неторопливо массировали их.

Ивон непроизвольно сжала колени, но это мало помогло. Даже сквозь ткань можно было почувствовать, как дрожит ее живот, как она томно извивается, стараясь то ли подставить свое тело под сладкую долгую пытку, то ли наоборот, отстраниться.

– Так хотите? – коварно повторил король, прошептав одними только губами.

Ивон казалось, что ее грудь горит от умелых прикосновений его пальцев. Она изо всех сил сцепила руки за спиной, чтобы они не смели отстранять короля, и хрипло застонала, когда его ладони обняли груди а пальцы сильнее сжали ее соски и чуть потянули – до сладкой боли.

– Хочу, – неожиданно с вызовом произнесла она. Ивон раскрыла глаза и снова глянула на портрет драконицы. Теперь она не сомневалась в своих чувствах к королю – она хотела его. И королевой стать – отчего бы нет.

«Если это не любовь, то наверняка влюбленность, – думала она. – А любовь наступит потом. придет вместе с уважением и пониманием».

Король рывком отвернул ее от гобелена; облик соперницы исчез с глаз Ивон, и она лишь слышала, как король потянул какой-то шнур, и портрет опустился со стены, как опускаются флаги проигравших королевств.

– Маленькая Ивон, – прошептал король, обнимая ее обнаженные плечи. – Как хорошо, что это платье так легко расстегивается и снимается .

Тяжелое и гладкое, оно соскользнуло с тела Ивон, оставив ее восхитительно обнаженной, в одном лишь бриллиантовом колье.

В темной комнатке было жарко – и кто знает, от храмного ли курения благовоний ил от страсти дракона?

Король, неспешно избавившись от одежды, принял переходную форму. На его обнаженных плечах сверкала гладкая фиолетовая чешуя, черты заострились и стали хищными, напряженный член увеличился, оброс кожными складками и шипами.

Король подхватил Ивон на руки и закинул ее на стол – словно на алтарь, – дико и грубо. Резким движением развел ее поднятые колени, ухватил ее за бедра и рывком придвинул к себе. Припал горячими губами к ее розовому мокрому лону, жадно накусал мягкие губы, языком натер упругий клитор до криков, до дрожи бедер под своими ладонями.

Запусти язык в лоно, в горячее и мокрое, жаждущее его, раскрытое. Ивон, дрожащая, как раненный зверек. Беспомощно откинулась на спину, распростерлась, как самая настоящая жертва на алтаре, с расставленными ногами, раскрытая перед драконом, истекающая соком желания. Головка его члена коснулась ее лона, надавила на вход, и Ивон вскрикнула – так туго драконий член входил в нее. Так чувствительно кожные складки цепляли ее нежное нутро.