Звёзды в сточной канаве

Утром в четверг, проходя через самую большую комнату с максимальным количеством рабочих мест, я увидел, как директор о чём-то беседует с контент-менеджером, оживлённо жестикулируя. Не имея привычки подслушивать чужие разговоры, я быстро миновал их и проследовал в переговорный зал, куда вскоре и директор должен был появиться на совещание.

Минута шла за минутой, а Владимир Игоревич всё не появлялся. Видно, разговор с подчинённой затянулся.

Наконец, он вошёл, явно чем-то расстроенный, громко хлопнул дверью, приземлился в своё широкое кресло во главе стола и сразу громко объявил, что именно пошло не так:

– Анька написала заявление об уходе по собственному желанию.

Тут все обратили внимание, что место этой сотрудницы за переговорным столом пустует.

– Оно и к лучшему, – попытался дядя Вова разрядить напряжение шуткой, – мне всё равно её дикция как-то не нравилась.

И продолжил уже вполне серьёзно:

– Но факт остаётся фактом – у нас нет и двух недель, положенных на отработку уходящим сотрудником по трудовому кодексу. Через шесть дней ей улетать в Канаду. Я мог бы настоять, чтобы она осталась до конца месяца по всем правилам. Но вы правильно сплетничаете за моей спиной, что я добрый. И когда-нибудь излишняя мягкосердечность меня погубит. Девчонка убедила меня не ломать ей карьеру за границей. Короче, нужна девушка (желательно, молодая и симпатичная, но не обязательно), что знает английский назубок, разбирается в стилях и направлениях музыки и в нотной грамоте шарит. Лучше всего если сама играет на музыкальных инструментах. А ещё, чтобы писать статьи могла лёгким непринуждённым стилем, и чтоб язык был подвешен, вести переговоры. Да и с логикой дружила, потому что придётся аналитикой заниматься. И при всех этих достоинствах безработная. Как думаете, в нашем городе есть такая, или привлекать со стороны придётся?

По привычке обозначать желание высказаться поднятием руки, я вскинул правую руку чуть ли не до люстры, и выкрикнул на весь зал:

– Есть!

Выждав небольшую паузу под любопытствующими взглядами шефа и всех остальных, я повторил:

– Есть. 26 лет. Красавица, каких свет не видывал. Играет на гитаре, поёт. Заткнёт меня за пояс в знании истории рок-н-ролла. В совершенстве знает английский. И немного испанский.

– Бинго! – не сдержал радости шеф, – я как раз хотел разрабатывать сегмент международного рынка в Латинской Америке. Зови свою знакомую завтра в десять.

Провожая Ольгу домой с собрания АА, я расписывал в красках достоинства нового места работы:

– Если хочешь, можешь прийти на собеседование не в цивильном костюме, а в рокерском прикиде. Наверно, так даже лучше. У нас половина коллектива рокеры, а остальные просто разгильдяи. Дядя Вова относится сразу к обеим категориям. Ой, забыл. Это для меня он после четырёх лет работы дядя Вова. Для тебя-то он Владимир Игоревич…

Но мне и не надо было нести всю эту чушь. Сердце моей пассии билось учащённо лишь от одной мысли, поглотившей её целиком и полностью. Что дело не в деньгах и даже не в моральном климате. А в том, что за возможность работать вместе с любимым следует цепляться руками и зубами.