Прежде чем увянут листья
- Автор: Вурцбергер Карл
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Воениздат
- Переводчик: Ю. Н. Жданов
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Прежде чем увянут листья». Краткое содержание книги:
Книга рассчитана на широкий круг читателей.
Фрейд перебил ее:
— Ты что, можешь пожаловаться на недостаток работы?
Эльза улыбнулась:
— Когда дети уходят из дому, я все переворачиваю вверх дном: натираю полы, которые и так блестят, мою окна, хотя и без того в них играет солнце… Я сижу дома не потому, что страшно занята, а потому, что в Борнхютте просто нет работы, потому, что я сдалась, потому, что…
Оскар поднял руки:
— Потому что ты вбила себе в голову, будто я против того, чтобы ты работала. Давай лучше поговорим о чем-либо приятном. Слушай, старина, ты не хочешь пойти со мной на охоту?
Эльза опустила голову. Юрген оставил его вопрос без ответа и продолжил разговор с хозяйкой:
— Я бы на вашем месте не сдался. В Бланкенау наверняка есть предприятия, которым нужны рабочие руки. Устроились бы на полставки…
А Фрейд гнул свое:
— О чем это вы? Бланкенау и полставки! Да вы шутите! До Бланкенау километров двенадцать, к тому же полставки — это не деньги.
Но Юрген не отступал:
— Деньги не главное, хотя несколько сот марок вам не помешают, ведь у вас четверо детей. Главное — чувство удовлетворения. Что такое в сравнении с ним двенадцать километров? Четверть часа езды автобусом. Полдеревни ездит туда ежедневно.
Эльза внимательно посмотрела на Юргена. Оскар попытался свести все к шутке и на весь оставшийся вечер захватил инициативу в свои руки.
На следующее утро он сказал Юргену:
— Ну и мыслишку подбросил ты моей жене — полночи бубнила про Бланкенау!
— Слушай, а ты отказался бы от охоты только потому, что она другим не по душе?
— А ты хитрец, таким, как ты, палец в рот не клади. Смотри же, не забывай нас…
21
В полдень приходит письмо от Марион. Оно пробуждает у Юргена большую тревогу. Он пытается внушить себе: письмо написано сгоряча, но что-то подсказывает ему, что это не так. Снова и снова берет он в руки листок бумаги.
«Дорогой Юрген! Когда ты получишь это письмо, я уже буду в пути. Хотят проверить мою пригодность к работе по новой для меня специальности. Это займет дней десять — четырнадцать. Пришлось использовать остаток отпуска, другого выхода не было. Уезжаю сегодня вечером. Значит, встретиться на будущей неделе мы не сможем. Я огорчена, но ничего не поделаешь. Ты понимаешь, как много поставлено на карту. Напишу из Берлина.
Марион.
Р. S. Известный тебе репортаж одобрен. Появится он, по-видимому, в следующем номере».
Юрген не ожидал заверений в любви, они не в натуре Марион, но в ее скупых строках отсутствуют даже намеки на чувства. Он перечитывает письмо снова и снова и усилием воли переключает себя на предстоящую вечернюю репетицию хора.
Репетиция проходит успешно, и все остаются довольны. Ингрид сидит в углу — смотрит, слушает. Вообще-то ей, наверное, лучше уйти или подняться на сцену и петь вместе с учениками, но она не может позволить себе этого.
«У вас чудесный голос, — сказал ей недавно Юрген, — хорошо акцентированный, прямо-таки созданный для декламации, но не для пения». Она ему возразила: «Петь может любой нормальный человек». «В принципе каждый человек может делать все, что делают другие. Вопрос в том, как он это делает», — парировал он.
После репетиции Юрген подходит к ней:
— Хотелось бы поговорить с вами, у меня возникли проблемы.
— Поговорить? Здесь?
— Если у вас есть время и желание.
Лицо Ингрид светлеет.
— Тогда я просто должна.
— Вы не должны…
— Должна, поэтому у меня есть время и желание. А главное, я на следующей неделе уезжаю.
— Куда, если не секрет?
— В Прагу, к родителям.
Юрген мрачнеет:
— В Злату Прагу… А мой отпуск в этом году испорчен.
— Об этом вы и собираетесь поговорить со мной?
— Конечно нет. Речь идет о вопросах службы.
— Вот как?
Они направляются в сторону леса. Кроны деревьев золотит закат. Юрген говорит о том, что его волнует: о долге, который предстоит выполнить каждому человеку, о правильном его понимании и об опасностях, которые грозят обществу, когда человек забывает о долге и думает только о личной выгоде, надевая на себя личину… Говорит увлеченно, искренне. Ингрид внимательно следит за развитием его мысли, радуется ее логичности, улыбается, когда он начинает горячиться.
Солнце заходит. В кронах деревьев густеют сумерки. На опушке леса Ингрид и Юрген поворачивают к реке. Они идут по тропе, заросшей травой почти по колено.
Юрген останавливается:
— Я утомил вас разговорами о своих заботах, извините.
— Знаете, сколько мы уже бродим? — откликается Ингрид. — Если бы вы мне надоели, я сказала бы вам об этом после первых десяти минут. Эх вы, психолог! Повернем назад?