Трудности перевода. Воспоминания

Затем нам надо определиться, что значат в политике слова, если мы хотим иметь реноме. Можно сказать: „Мы — против“. И поставить на этом точку. Если мы — великая страна, то должны предпринять такие меры, которые предотвратили бы расширение. Мы можем сказать, что мы против и принять меры, которые не предотвратят расширение. Тогда надо посмотреть, кто от этого выиграет, кто проиграет. Давайте вспомним недавний опыт размещения ракет средней дальности в Европе, когда мы хлопали дверью на переговорах, а ничего кроме ущерба безопасности не получалось» («Сегодня», 20 апреля 1995 года).

Я понимал, что изложение таких взглядов делает меня уязвимым для нападок наиболее «радикально» настроенных «антинатовцев», но уж очень не хотелось видеть Россию с «разорванной на груди рубахой» у разбитого корыта. Был убеждён, что, возражая против расширения, надо не сжигать мосты, а настойчиво отстаивать свои конкретные военно-политические интересы.

Ситуация усугублялась тем, что громкая риторика не имела, к сожалению, соответствующего сопровождения в ходе контактов на высоком политическом уровне. На встрече Ельцина с Гором в конце 1995 года нашего президента больше интересовало, чтобы решение о приёме в НАТО новых членов не было принято до президентских выборов в России в июле 1996 года. Госсекретарь Кристофер по всему свету разнёс якобы сказанную ему доверительно Козыревым фразу о том, что и он сам, и президент Ельцин понимают, что расширение НАТО неизбежно.

Что касается «отложенных» Козыревым документов, то и они были подписаны через полгода: как индивидуальная программа «Партнёрство ради мира», так и документ «Области широкого, углублённого диалога и сотрудничества между Россией и НАТО». Последний был особенно важен, ведь он являлся выражением той самой философии опережающего развития отношений России с НАТО по сравнению с другими партнёрами альянса. Документ предусматривал обмен информацией по проблемам европейской политики и безопасности, политические консультации по темам, представляющим взаимный интерес, сотрудничество по всему кругу вопросов безопасности, в том числе по мере необходимости в сфере поддержания мира, предусматривался и диалог в формате «16+1» в Североатлантическом совете и политическом комитете или других соответствующих румах альянса, неформальные консультации и консультации на основе указаний столиц, обмены визитами высокого уровня и другими соответствующими визитами, в общем, документ впервые создавал официальную солидную базу для развития отношений между Россией и Североатлантическим альянсом.