Его Искушение
- Автор: Гур Анна
- Серия: Одержимые (Гур) #6
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Его Искушение». Краткое содержание книги:
Проникновенный голос заставляет сердце пропустить удар.
Мой затравленный взгляд мечется по пространству и не находит выхода.
— Не стоит. В этот раз сбежать уже не получится.
Прозрачные глаза смотрят пристально. Подавляют.
— Я не собираюсь становиться твоей игрушкой!
Ухмыляется.
— Ты уже стала моей, когда я тебя купил.
Резкий рывок. Впечатываюсь в литую грудь, и меня опаляет жаром запретных слов:
— А теперь мы продолжим с того самого, на чем остановились. Раздевайся.
*Альтернативная реальность. Временных привязок нет.
Оставляю тяжело дышащую девочку за спиной, думаю о делах.
Терки с Серебряковым из-за телки внесли определенный клин в наши дела.
Никогда еще я не ставил под удар бизнес, а Сашка не последний перс в раскладе. Вечная борьба за власть. Мать ее. В этом адовом мире нужно бежать, чтобы сохранять свои позиции.
Выхожу из своего ресторана, сажусь в тачку, откидываюсь на удобное сиденье, беру планшет и просматриваю информацию. Я веду не только теневой бизнес, есть вполне себе и легальные отросли.
И все должно быть на четком контроле.
Только вот мысли опять соскальзывают к золотоволосой куколке. С ее неиспорченностью, я, может, прижал куклу к стенке чуть сильнее, чем нужно, только вот пришлось основательно донести мысль, насколько она вляпалась.
Внутренний голос скрипит предупреждением и вопросом свербит в висках, а не потопил ли я девочку еще сильнее?!
Аврора перед глазами и брусника, что цвела у болота, контраст красоты и уродства…Тонкие ветви, которые я выдрал, цепляясь за жизнь, и отправил на дно.
И опять в воспоминаниях топь, где я чуть не сдох. Много раз подыхал, но первый основательно запомнился, а куколка чем-то неумолимо напоминает то деревце, которое я обкорнал, перебил все ветви в благодарность за свое спасение.
Отбрасываю планшет. Чертов психопат. Всегда был злым. Лютым. Бешеным. По-другому не смог бы. Мое дело пороть и вспарывать. Прогибать и пробивать. Потому что другого выбора никогда не было.
Либо ты, либо тебя.
С того самого сучьего дня, когда за решетку загремел на родине своей молодой пацан, которого быстро научила жизнь не подставлять свою спину никому.
Любой пырнет тогда, когда не ждешь.
Не верить. Не просить. Не доверять.
Купола не сразу появились. Заслуживать пришлось. Рвать. Кромсать. В крови полоскать тех, кто на меня шел.
А шли много. Поначалу в лазарете валялся. С пробитым боком. Всем нассать было, выживет зек или подохнет.
Минимум лекарств, никакого оборудования. Сам выкарабкался. Сам выжил и руку санитару сломал. За дело. За то, с каким наслаждением он вогнал мне иглу под кровящий бок.
Чертовы садисты, их везде полно, сам стал лучшим в искусстве пыток. Всему пришлось научиться пацану зеленому, брошенному на съедение волкам.
Хорошенько я после выкрута дубинками получил, бок открылся и опять кровить стал, но это никого не вставило.
Бросили в карцер подыхать в холоде на бетоне.
Карцер для зеков — это просто закуток, где воняет испражнениями с забитого толчка и безысходностью. Встал на второй день. Не подох. Лупил по стенке, сбивая в кровь костяшки, убивая в себе чувство боли, уничтожая себя прежнего.
Как я и сказал Авроре. Не делай добра — не получишь зла.
Что-то в этой фразе есть.
Даже сейчас воспоминания заставляют все внутри полыхнуть.
Отец спиной ко мне стоит, а я, пацан, неподалеку ошиваюсь, пока предок с незваными гостями базарит.
— Дима, смотри, по любому земля уйдет к нам. Продай и свали. Не гневи уважаемого человека…
— Во-первых, я Дмитрий Иванович и панибратства не терплю. Во-вторых, за цену, которую предлагает ваш новоиспеченный депутат, мы даже комнатушку не купим в коммуналке, а это земля, которую прадед еще мой вспахивал.
— Ты, доктор, борзый больно. Наш пахан такого не терпит. Кощей сказал отдать. Ты подумай. Часики тик-так. Баба у тебя красивая, пацан. Нехорошие вещи могут произойти.
— Вы своему сказочнику передайте, что я за нормальную цену землю отдать готов. Вот именно, что у меня семья и я их на улицу не выкину.
— Лады…
Бритоголовые придурки сваливают на навороченной тачке, а я к отцу рвусь, ору как бешеный:
— Ты им уступил?! Почему сказал, что землю отдашь?! Наша она!
Смотрит на меня, прищуривается.
— Отсрочку я выбил, сынок, подумать нужно, понять, как на этого Караулова управу найти… Не отдадим. Найдем выход. Время нужно.
А его, этого времени, не оказалось. В ту же ночь дом наш спалили. Отец меня полудохлого вытащил. И помню, как я в соплях и с кашлем, казалось, легкие выплевывал.
— Все, Ваня. Терпи.
И его силуэт на фоне смога, гари и ночи беспробудной, темной. Хватаюсь за майку, когда уйти хочет.
Не понимаю ничего, смотрю в бледно-голубые глаза.
— Отпусти, сын. Маша в доме осталась. Мать нужно вытаскивать.
И я киваю. Говорить не могу. Выхаркиваю дым. Только и делаю, что тупо смотрю, как отец в дом полыхающий входит за матерью и крик ее слышу страшный, когда все рушится.
Жизнь моя так обрушилась.
А дерево… оно вообще горит хорошо.
Привык купаться в людских пороках. Многое повидал, прежде чем купола на спине набить. А потом так же с маха все перечеркнул. Без особых раздумий. Рванул в новую страну.