Его Искушение
- Автор: Гур Анна
- Серия: Одержимые (Гур) #6
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Его Искушение». Краткое содержание книги:
Проникновенный голос заставляет сердце пропустить удар.
Мой затравленный взгляд мечется по пространству и не находит выхода.
— Не стоит. В этот раз сбежать уже не получится.
Прозрачные глаза смотрят пристально. Подавляют.
— Я не собираюсь становиться твоей игрушкой!
Ухмыляется.
— Ты уже стала моей, когда я тебя купил.
Резкий рывок. Впечатываюсь в литую грудь, и меня опаляет жаром запретных слов:
— А теперь мы продолжим с того самого, на чем остановились. Раздевайся.
*Альтернативная реальность. Временных привязок нет.
— Так я еще и сама в этом всем виновата?! Так получается?!
— Всего лишь открываю расклад, чтобы ты понимала, что тебя ждет в зависимости от решения, которое примешь.
Все же рука сама бросается к ножу, я в истерике и… не успеваю, ловит мое запястье, сжимает так, что перед глазами искры. Мое оружие выпадает из пальцев и бряцает по столу.
— Я… не… — заикаюсь, зубы стучат, — я не буду ни с кем! Ты меня понял?!
Насильно опускает мои руки, пригвождает к себе, кажется, что обнимает, но на самом деле фиксирует, чтобы не трепыхалась, и проговаривает в мои полуоткрытые губы:
— Не изменить. Механизм запущен. Ты попала, девочка.
— Это все из-за тебя! Откуда?! Откуда ты взялся на мою голову?!
— Не отрицаю. Сожалений нет. Не пытайся разжалобить.
— Ты невозможен, ужасен… Ты вообще человек?!
— Глупые вопросы. Одна сплошная экспрессия.
Опять пытаюсь вырваться, но тщетно.
— А теперь подумай. Один ответ решит для тебя все. Имей в виду. Только я могу дать тебе полную неприкосновенность, Аврора. Никто не рискнет тронуть МОЕ.
— Что?!
— Если я назову тебя своей, ни одной заявы на принадлежность не прилетит. Кто осмелится — смертник.
— Я не понимаю твоего сленга.
— Никто не посмеет заявить на тебя временные права. Не закажет тебя. По рукам не пойдешь. Цена всему — быть моей.
Меня знобит от его безапелляционного тона, от неумолимости принимаемых решений.
— Ты не оставляешь выбора… — выдавливаю тихо.
Приподнимает широкую бровь, выглядит совершенно непоколебимым.
— Почему же. Я всего лишь ставлю тебя в известность. Раскрываю реалии. Ты можешь отказаться от моей защиты. Решать тебе. Просто знай, что тебя после Серебрякова с его фетишами закажут еще и еще. Выбор за тобой. Будешь моей. Никто. Ни один мужик в здравом уме не осмелится пальцем тронуть.
— Только ты? Я стану твоей в полном смысле этого слова? Ну… я хочу сказать…
Сужает глаза и смотрит из-под широких бровей. Не нравится то, как я заикаюсь?!
— В прошлый раз тебе понравилось. Я не твой дружок-петушок, чтобы жить с бабой под одной крышей и не давать волю инстинктам. Тем более с тобой, Аврора. Тянет меня к тебе. И я не сосунок, чтобы не понять то, что ты меня зацепила. Если бы мне было параллельно, то ты бы сейчас обслуживала Сашку.
Опять порываюсь то ли ударить, то ли выпутаться из крепких рук. Бьюсь, как бабочка, ломая крылья и внутри горит обида, боль, смятение и чертово возбуждение, которое вспыхивает во мне, стоит проклятому русскому посмотреть или тронуть…
— Твое решение. Одно слово. Один ответ. Да или нет?
Закрываю лицо ладонями и понимаю, что в западне.
— Это мой мир, девочка, ты шлепнулась в него совсем неподготовленная. Но. Прошлое не изменить. Ты засветилась. Навела шороха. У меня свои правила, я дам тебе возможность и дальше жить в своем воздушном замке, принцесса, под моей защитой.
Этот голос. Он проникает в меня, опутывает истомой, как-то произносит эти слова Иван по-особенному. На крохотную долю секунды мне в нем мерещится проявление нежности и своеобразной заботы. Можно сказать, он меня ведь от страшной участи спасает, только всматриваясь в холодные черты, я чувствую, что с ним будет в разы сложнее.
— Просто стать твоей игрушкой и продолжать жить как жила, так получается?
Опять проводит пальцами по волосам, наматывает на указательный мой локон и отвечает жестко:
— Ничего в твоей жизни не изменится, куколка. Все останется прежним. Я тебя твоей свободы лишать не собираюсь и запирать тоже. Это против моих правил. Хочешь и дальше крутить задницей на подиуме, пожалуйста.
Оскорбление слышится в каждой букве, и я взрываюсь:
— Это работа! Я впахиваю с самой юности и, если тебе кажется, что мне было легко, покрутись и дело в шляпе… — шиплю, реагируя на пренебрежительный тон.
— Я уже понял. В твоем случае так. И я до сих пор не вкуриваю, как тебе при такой внешности и успехе удалось до недавних пор сохранять целку.
Опять порываюсь. Смущаюсь. Кровь приливает к щекам.
— Да, я другими местами, наверное, отрабатывала, так думаешь?!
Больно сжимает руку на шее.
— Нет. Ничего у тебя не было. Если бы что всплыло, отрабатывала бы, как обычная шкура.
— Так если ты все знаешь, если… пожалуйста, не надо меня…
— Надо. Я полноценный мужик. Жить будешь со мной. Ляжешь под меня без слез и истерик. Ноги раздвигать будешь по первому щелчку. Вот это вот все я прощаю на первый раз, но выносить мне мозг — плохая затея. Только так.