Суета и смятение
- Автор: Таркингтон Бут
- Серия: Трилогия роста #1
- Язык: русский
- Переводчик: Евгения Янко
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Суета и смятение». Краткое содержание книги:
Трилогия прослеживает развитие Соединенных Штатов через упадок состояния трех поколений аристократической семьи Амберсон из престижного района Индианаполиса между концом Гражданской войны и началом XX века, периодом быстрой индустриализации и стремительных социально-экономических перемены в Америке.
— Вы сами не хотите показывать, но я УВЕРЕНА, у вас получилось бы! Да, жаль!
— Да нет, — честно признался Биббз. — Не получилось бы. Но вы самая добрая леди в этом мире, мисс Вертриз.
Она бросила на него взгляд — такой же добрый, как, по словам Биббза, она сама.
— Не надо так, — вырвалось у нее. — Я про «мисс Вертриз». Я всегда, с самой первой нашей встречи, мысленно называла вас по имени. Не могли бы вы называть меня «Мэри» и на «ты»?
Биббз был изумлен, он сделал глубокий вздох, не в силах вымолвить ни слова.
— Ты будешь меня так называть? — спросила она, ничуть не кокетничая.
— Если б я МОГ! — прошептал он.
— Ах, как это мило! — Она засмеялась. — Ты так искренен, и приятно иногда видеть, что ты еще и галантен, для разнообразия. — Она неожиданно вновь стала серьезной. — Временами я слышу свой смех будто со стороны. И звучит он так, словно предвещает несчастье. — Она беспокойно поднялась, пересекла комнату и прислонилась к стене, лицом к нему. — Тебе действительно ПРИДЕТСЯ вернуться в то место?
Он кивнул.
— А в тот раз, когда ты был там…
— Это было давно, — сказал Биббз. — Два года назад. Но мне претит не столько повторение, сколько…
— В чем там дело? — подсказала она, когда он прервался.
Биббз застенчиво взглянул на нее.
— Я хочу это сказать, но… но когда пытаюсь, как будто натыкаюсь на стену. Я…
— Продолжай. Говори как есть, — попросила она. — Ты не скажешь ничего такого, что может мне не понравиться.
— Сомневаюсь, что вам… тебе будет дело до моих слов, — ответил он, неловко поерзав в кресле и глядя себе под ноги — он определенно чувствовал себя не в своей тарелке. — Видишь ли, всю свою жизнь, до встречи с… тобой, если мне было необходимо что-то сказать, я это не говорил, а записывал. Говорить мне в новинку, и это… ну, ничего с этим не поделать: мне всегда казалось, что никакая у меня не жизнь. Я никогда никому не был нужен, у меня самого ничего не было, разве что беспорядочные размышления. Но теперь всё переменилось: я по-прежнему никому не нужен и даже не представляю, понадоблюсь ли когда-нибудь, но у меня самого появилось нечто ценное. Я познал красоту и счастье, и сейчас моя жизнь видится мне… то есть я рад, что я это пережил! Вот и всё; а подарила мне это ты, разрешив иногда бывать рядом, и вот у меня есть эти странные, прекрасные, счастливые мгновения!
Он ни разу не взглянул на нее, а когда договорил, излив всё, что было на душе, не поднял глаз, неловко устремленных вниз. Мэри молчала, но по тихому шороху ее платья он понял, что она вернулась в свое кресло. В доме царило безмолвие; в пустой старой комнате было настолько тихо, что скрип, раздавшийся из стены, показался резким и громким.
И всё же, когда Мэри наконец заговорила, ее было едва слышно.
— Если ты был… счастлив… дружить со мной… ты, наверное, захочешь… продолжения нашей дружбы.
— Да, — так же тихо ответил Биббз.
— Ты захочешь, чтобы мы дружили до конца наших дней, правда?
— Да, — выдавил он из себя.
— Но сейчас ты во всем мне признался, потому что полагаешь, что дружбе конец.
Он старательно избегал смотреть на нее.
— Ну, поденщик не может заявиться в своей робе…
— Нет, — неожиданно резко перебила она. — Ты сказал, что делаешь это, так как уверен, что цех убьет тебя.
— Нет же!
— Да, вот что ты имел в виду! — Она вскочила и подошла к нему. — Или считаешь, что опять попадешь в лечебницу. Не отрицай этого, Биббз. Вот видишь, как легко мне называть тебя по имени! Я твой друг, иначе это не было бы так просто. Если ты не скрывал ничего и говорил всё как есть — а это так, я точно знаю! — ты не вернешься в лечебницу. Цех не посмеет убить тебя. Ни за что!
Наконец Биббз поднял взгляд. Она стояла перед ним, прямая и высокая, прекрасная в своем порыве, ее глаза сверкали от слез.
— Если я тебе ДОРОГА, — воскликнула она, — тебе ничто не сможет навредить! Возвращайся на работу — но вечером приходи ко мне. Пусть машины лязгают по шестьдесят восемь раз в минуту, помни, что каждый раз, когда шум оглушает тебя, он приближает вечер и встречу со мной!
Биббз, пошатываясь, встал.
— Ты… — выдохнул он.
— Каждый вечер, милый Биббз!
Он онемел от изумления.
— КАЖДЫЙ вечер. Я буду ждать тебя. Они не посмеют опять сделать тебе больно! — Она протянула ему руку, и он сжал ее, сильную и теплую, своей дрожащей ладонью. — Если бы было можно, я бы пошла вместе с тобой скармливать куски цинка машине, — продолжила она. — Но я весь день буду думать о тебе. Не забывай, рядом с тобой друг. А когда работа будет сделана… не послужит ли вечер наградой за день?