Дорогая мамочка. Война во Вьетнаме глазами снайпера

Во время подготовки в учебке нам вбили в голову одну вещь: «Если тебя прижали огнем, то ты либо двигаешься, либо умираешь». Я наклонил голову, и выглянул из-за могилы на следующий холмик в десяти ярдах впереди от меня и увидел, как там, свернувшись в позе зародыша и дрожа от страха, лежал один из морпехов. Им оказался «Эф-Эн-Джи»[66], для которого эта перестрелка, скорее всего, была первой.

В одной руке он крепко сжимал короб с патронной лентой. Я все думал про себя: «Ну давай же, очнись, вперед!» Я отдал Рону свою снайперскую винтовку и сделал одну из тех вещей, о которых парень сразу же сожалеет. Я подполз к морпеху, и когда наши глаза встретились, я увидел, что он смотрит сквозь меня. Он вцепился в короб мертвой хваткой, и когда мне наконец удалось выдернуть его от него, его лицо началось изменяться.

Я начал ползти к пулеметам, волоча за собой короб с боеприпасами. Довольно скоро я вжался в землю, толкая короб впереди себя. К тому времени, как я добрался до места, откуда мог видеть дымок от одного из наших пулеметов, вокруг меня щелкали пули, попадавшие по земле и по деревьям. Я вдруг осознал, что я оказался в полной заднице, в ситуации, из которой, скорее всего, не выберусь живым. Я перевернулся, и обеими руками швырнул короб к пулемету так сильно, как только смог. Я распластался на земле и наблюдал, как выбежал второй номер расчета, схватил патроны и вернулся обратно.

С меня было достаточно, и я, как бешеный, начал ползти назад в укрытие на кладбище. Не успел я отползти, как увидел того самого морпеха, который застыл на полпути к пулеметам. Его переползание было самым диким из всех, что я только видел, — он полз как червяк, держа в каждой руке по коробу с боеприпасами.

Я укрылся за первой же могилой, куда смог доползти, и наблюдал оттуда, как он проделал в такой же манере еще две ходки. На третий раз он посмотрел на меня, и улыбнулся. Я видел, как с его лица градом катился пот. В ответ я просто кивнул, и он пополз дальше. Мы оба понимали, что он сделал: он преодолел тот парализующий страх, который охватывает человека в бою, мешая выполнять ему свою работу.

Когда бой закончился, я пошел посмотреть на пулеметы. Они были действительно сожжены, внутренние поверхности канала ствола были безнадежно изношены, а сами стволы деформированы настолько, что я засомневался, что они вообще могли попасть в цель хотя бы в двадцати ярдах. В «Аризоне» мы сражались с бескомпромиссными и закаленными подразделениями НВА, многие бойцы которых имели опыт борьбы еще с французами.