Колдовской замок. Часть VII. Исход

Но разве это значит, что она не может полюбить, как это случилось с ним? А что если она захочет жить на две семьи, как он только что припоминал? Стерпит ли он такое?

Ну, хорошо, Фоллиана сильная, хоть нельзя оценивать её силу с мужской точки зрения. А как же Берёзка? Хрупкое младшее лесное божество было абсолютно беззащитным. Её мог обидеть даже заяц, но ведь и она жаждала и требовала любви, ещё как требовала!

Всё-таки Барбарус взял на себя слишком много. Умом он понимал, что справедливость требует равных прав на любовь для мужчин и для женщин. Гипотетически он готов был предположить ситуацию, в которой некая абстрактная дама имеет две семьи, наподобие тех о которых уже шла речь. Ну, да, отстранённо он ничуть не осудил бы её за это, даже может быть поаплодировал силе и удали лихой бабёнки!

Правда, как бы это выглядело на практике, представить себе было очень непросто. Мир женщин отличается от мира мужчин, и их возможности здесь традиционно ограничены. А то, что некоторые из них изменяют мужьям с одним или несколькими любовниками, неизбежно связывается с пороком, грехом… Нет, это неудачный пример.

Барбарус готов был признать право женщин на свободу в любви. Теперь он допускал, что такое право есть и у Фоллианы, и у Берёзки. Нельзя быть жадным там, где речь идёт только о твоих интересах. Нельзя смотреть на человека, как на собственность, только на том основании, что ты мужчина и ты сильнее. Иначе это уже не любовь, а рабовладение.

Вот только сам Барбарус не готов был быть «одним из мужей». Он это знал наверняка, и это тоже было частью его природы. Но если раньше подобная ситуация с женой закончилась бы, как минимум дуэлью с её любовником, то сейчас крови не было бы, но он предоставил бы ей выбор – уйти или остаться. И, да – он готов был бы её простить. Всей душой простить и самому попросить прощение за то, что ей пришлось пережить, выбирая между одной и другой любовью.

Пат. Ко всему прочему, это были сейчас чисто теоретические, умозрительные размышления. Чтобы уйти спокойно, он должен был сделать что-то ещё и сделать быстро, потому что древесная хватка уже сжимала горло. Жизни осталось лишь на несколько болезненных вдохов.

– Простите меня, девочки! – прохрипел капитан Барбарус в наползающую черноту. – Простите… Найдите свою судьбу и живите счастливо!..

Треск пришёл откуда-то извне, но пленнику показалось, что это рвётся его собственная плоть. И всё же скрежетали и лопались не его мышцы и кости – трещали древесные оковы, спадая под напором неведомой силы! Барбарус вдруг вдохнул полной грудью и в его лёгкие расплавленной ледяной лавой хлынул лесной воздух, едва не остановивший сердце своей чудовищной свежестью!

В следующее мгновение в глаза ему ударил яркий свет, и это, наверное, было почти, как получить обухом промеж рогов – измученный пленник потерял сознание.