Колдовской замок. Часть VII. Исход

Нет! Он будет мужественным перед самим собой и не поддастся малодушной панике, даже перед лицом мучительной смерти!

Между прочим, он это заслужил. Хорошее наказание за предательство. Клятва верности супруге перед алтарём, это такая же клятва, какая приносится Богу или сюзерену. Какая разница, какую из клятв преступил тот, кто торжественно обещал хранить верность? Богоотступник, либо презренный трус, покинувший поле брани без команды к отступлению или прелюбодей, не сумевший устоять перед смазливым личиком и женскими прелестями юной красотки? Перед этой сказочно-белой светящейся кожей, перед водопадом неземных зелёных волос, перед нежностью её рук…

Ага… Капитан Барбарус вздохнул. Он ещё раз убедился, что ничего не смог бы с собой поделать. Никакие клятвы не могут остановить силу любви. Даже ничуть не остывшая любовь к Фоллиане не стала препятствием для возникновения любви к Берёзке. Он любил их обеих!

Случись с ним такое в цивилизованном месте, он, наверное, нашёл бы выход. Многие ведь так жили. У купцов, возивших товары по одному и тому же пути, сплошь и рядом было по две семьи, живущие на разных концах дороги. Иногда случалось и больше, но таких было мало, а вот по две заводил едва ли не каждый, кто успевал накопить капиталец. А, что? Куда бы такой купец ни ехал, он всегда направлялся домой. Это ли не жизнь, о которой мечтает нормальный мужчина? И почему это нельзя любить обе семьи одинаково? Показательно то, что такие семьи, чаще всего знали о существовании друг друга, и даже посылали с папой подарки далёким братикам и сестричкам, но крайне редко при этом встречались, а случалось, что вовсе не видели друг друга всю жизнь.

Древесные тиски сжали так, что Барбарус не удержался от стона и проклятия. Нет, такая жизнь для него закрыта. Придётся умереть с осознанием бесчестия, которое не получится искупить. А как, собственно, искупить-то его?

Если бы он усомнился в Боге, то попросил бы духовного пастыря наложить на него очистительную епитимью, которую честно выдержал бы. Если бы бойцовый дух оставил его, и он отступил с поля боя, как трус, то просил бы своего сюзерена и повелителя о предоставлении ему второго шанса на поле битвы, либо очищающей казни, достойной рыцаря. Но как быть ему сейчас? Что могло бы послужить искуплением его неверности любимой жене? Нет, им обеим…

Барбарусу вдруг страстно захотелось попросить прощения и у Фоллианы, и у Берёзки, после чего принять то наказание, которое они придумают. Но будет ли такое действо искуплением? Врядли.

Мужчины и женщины говорят о любви на разных языках. Даже когда пара влюблённых объясняется друг другу в нежных чувствах, каждый понимает это по-своему. Если бы природа не приходила людям на помощь, их род давно бы выродился, когда они полагались бы только на слова, сказанные под влиянием чувств. Нет, это не то. Слова в его случае имели бы такое же значение, потому что были бы поняты не так, как понимает их он сам. Ничего бы его раскаяние перед обеими девушками не исправило!