Сказка без чудес
- Автор: Филиппов Александр Геннадьевич
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Издательские решения
- ISBN: 978-5-4493-8033-3
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Сказка без чудес». Краткое содержание книги:
Напоследок Сбруев решил наведаться к новопреставленной Василисе Митрофановне Мудровой. Ему тоже было что сказать этой надменной, не ставившей его ни во что, старухе.
Несколько лет назад Ферапонт, прознав о богатейшей библиотеке в имении, состоявшей сплошь из дореволюционных изданий, решил пошуровать там на полках. И по возможности приобрести что-нибудь раритетное за бесценок.
Однако оказалось, что цену своим книгам бабка прекрасно знает. Она молча выслушала хитренького Сбруева и, взирая высокомерно, словно на зарвавшегося холопа, даже не пустила его за порог.
Для Василисы Митрофановны, прожившей долгую столетнюю жизнь, выкроили местечко на центральной аллее, ближе к входным, сложенным из двух кирпичных колонн воротам. Когда-то они запирались на массивную чугунную решётку, однако уже в новейшие времена её выкрали неизвестные злоумышленники и сдали в пункт приёма металлолома.
Здесь, в центре кладбища, покоились усопшие ещё в позапрошлом, девятнадцатом веке, поместные дворяне, лица духовного сана, купцы и дослужившиеся до высокого чина государевы люди.
Были среди них и те, кто, согласно полустёршимся надписям, выбитым на каменных постаментах, носил фамилию Мудровых.
Так что можно было сказать, что Василиса Митрофановна нашла последнее пристанище в тесном семейном кругу.
Сбруев неспешно приблизился к приметной могиле с высоченным, в два человеческих роста, ещё пахнущим свежей олифой деревянным крестом в изголовье.
И для бабки-долгожительницы у Ферапонта нашлись полные злобы и сарказма слова.
— Что, контра, упокоилась, наконец? И то, сто один год землю топтала! Попила нашей мужицкой кровушки со сродственниками своими… — Сбруев обличающе ткнул пальцем в соседние холмики. — Паразиты! Солитёры проклятые!
В поэте вдруг проснулась вековая, классовая неприязнь мужика-крестьянина к барам. Сам Ферапонт убежал из родной деревни, едва окончив среднюю школу. Отродясь земли не пахавший, да и, положа руку на сердце, вообще никогда физически не работавший, проотиравшийся всю жизнь возле Дома творчества, привычный не быть, а казаться кем-то, Сбруев, ничтоже сумняшеся, примерил теперь на себя горькую судьбинушку земледельца.
— Ишь, крест-то какой ей отгрохали! — распалял себя Ферапонт. — Можно подумать, здесь праведница какая-то лежит, важная птица! А я вот на тебя…
Воровато оглянувшись по сторонам, он расстегнул ширинку и принялся справлять малую нужду на могильный холмик, покряхтывая от удовольствия.
— Ты чего делаешь, охальник этакий! — раздался вдруг голос у него за спиной.
Взвизгнув по-бабьи, обмочив от неожиданности штаны, Сбруев оглянулся.
Перед ним, опершись на клюку, стояла — да что там стояла, возвышалась над Ферапонтом на две головы, старуха гренадёрского роста.
Василиса Митрофановна Мудрова!
Та самая, что должна была мирно лежать сейчас под холмом из непросохшей ещё бурой земли.
«Приведение! Призрак!» — мелькнули мысли у Ферапонта.
Однако для привидения бабка оказалась на редкость материальной и вполне осязаемой. Она расторопно взмахнула тяжёлой, с серебряным набалдашником на рукоятке, клюкой. И шандарахнула ею пребольно неудавшегося поэта по лысеющей голове.
Охнув от ужаса, Сбруев, как был, с расстёгнутой ширинкой, в мокрых штанах, рухнул без чувств у ног воскресшей покойницы.
19
— Батюшки! Никак племянничек?! — хлопотала над Глебом Сергеевичем старушка, в которой он, чуть оклемавшись, признал Ягоду Митрофановну.
И подумал покаянно, шмыгая носом, как быстро — всего-то за пару-тройку часов он, человек цивилизованный вполне, даже, можно смело утверждать — уважаемый и достойный во всех отношениях член общества, может, оказавшись в диком лесу, вне цивилизации, утратить человеческий облик, предстать уничтоженным почти, раздавленным и размазанным перед очами бабки — спасительницы. Которую недавно ещё презирал, над которой посмеивался снисходительно…
А теперь он низложен, унижен настолько, что, стоя на четвереньках перед неряшливой деревенской старухой, готов руки её грязные, неухоженные целовать, лишь бы она вывела его, спасла от этого мрачного, враждебного леса…
— Эк тебя, Глебушка, потрепало-то, — причитала между тем бабулька. — Али медведь драл? Так тут акромя Потапыча медведёв нету… а он зверь мирный, на людей не кидается… И чего ж ты так напугался?