Отец лучшей подруги

Я до сих пор стою, не дыша, не шевелясь, не моргая, и, кажется, мой пульс так и не возобновился. Я даже дышать боюсь, не веря в реальность происходящего.

Платон делает шаг назад.

Он уверен, что снова ошибся. Или что ему показалось.

Его зрачки расширяются, когда я обвиваю его шею рукой и прижимаюсь к его груди своей.

— Я растерялась… — шепчу ему в губы. — Продолжай…

Губами чувствую, как он улыбается.

Второй поцелуй подобен шторму. Платон впивается в мой рот сильным поцелуем, требует раскрыться, подчиниться. Что я с радостью делаю, и он тут же завладевает моим языком.

Не прерывая поцелуя, он тянет меня за собой, к выходу из кухни. Но до спальни не доходит, вжимает в стену коридора сразу за поворотом. Так, чтобы Егора не было видно, но нам было его слышно.

В сердцах я смеюсь с того, что он даже сейчас о нем не забывает. И что нянька из меня вышла так себе. Платон справился куда лучше меня.

Другие мысли в голове не удерживаются.

Платон осыпает поцелуями мое лицо, а после опять возвращается к губам. Углубляет поцелуй, сплетая наши с ним языки. Я стону ему в рот из-за откровенных движений его тела, вжимаюсь грудью в его, желая чувствовать его каждой своей клеткой.

Соски покалывает от возбуждения, и я ртом хватаю воздух, когда его рот опускается ниже, с моих губ на шею, потом на ключицы. Он прикусывает кожу зубами, а после срывает с моих плеч халат.

Прохладный воздух скользит по коже, но недолго. От жара в глазах Платона, когда он смотрит на мою грудь, меня ведет, как от резкого подъема температуры. Голова плывет, ноги слабеют.

Я выгибаюсь под его взглядом, предлагая ему себя. Я умру, если он меня сейчас не коснется или остановится.

— Не пожалеешь? — вдруг возвращает мне мой же вопрос Платон.

Сейчас в его глазах нет зелени, сплошная горячая тьма, в которой плещется даже не желание, а первостепенная потребность обладать. Взять. Сделать своей.

— Словами, — напоминает мне после того, как я качнула головой.

— Не пожалею.

Он опять с усилием воли отрывает взгляд от моей груди и возвращает к моему лицу.

— Я не могу держаться в стороне от тебя. Пытался, но не могу. А что будет дальше… Я не знаю. Загадывать не хочу. Обещать сейчас, под действием других желаний, чего-то, что потом я выполнить не смогу, тоже не буду. Попробуем пока быть вместе, а дальше посмотрим…

Почему я чувствую такую пустоту внутри, разве не этого я хотела? Он сдается, я победила. На время я получу его себе, разве я могла мечтать о большем?

Платон честен и сейчас может дать мне только свое «пока». Как долго будут длиться эти четыре буквы? Если перевести каждую в единицы времени, то сколько это будет в секундах, минутах, часах или днях?

Он ждет моего ответа, но делает это по-своему.

Наклонившись, обводит языком сосок, не отрывая, впрочем, от меня своего дьявольского взгляда. Дрожь прокатывается по телу, и я выгибаюсь, упираясь затылком в стену.

Нечестная игра, но у меня ведь тоже есть тайны.

Тяжело дыша, Платон продолжает: