Ватутин против Манштейна. Дуэль полководцев. Книга первая. До столкновения

После Судетского кризиса он возвращается на должность командира 18-й пехотной дивизии, на которой и пребывает до августа 1939 года.

Летом 1939 года, по утверждению автора «Утерянных побед», он впервые узнаёт о директиве «Вайс» – плане нападения на Польшу, разработанном в Генеральном штабе по указанию Гитлера весной 1939 года. Причём, манштейну сообщили о наличии данного плана не просто так – предусматривалось, что он займёт пост начальника штаба группы армий «Юг», командующим которой назначался генерал-полковник фон Рундштедт.

Поскольку штаба этой группы армий ещё не существовало и его предполагалось сформировать только с объявлением мобилизации, то все вопросы, связанные с развёртыванием группы армий, которое происходило в Силезии, Восточной Моравии и частично – Словакии, должен был решать рабочий штаб. Он начал свою работу уже 12 августа 1939 года в Нейгаммере (Силезия). Во главе штаба был поставлен полковник Генерального штаба Сухопутных войск вермахта Блюментритт. Манштейн, дивизия которого как раз в Нейгаммере в этот момент готовилась к проведению больших дивизионных учений (о них говорилось чуть выше), был введён в состав данного временного органа. Так что учения 18-й пехотной дивизии он возглавлял, уже совмещая обязанности командира дивизии и офицера рабочего штаба, ведавшего развёртыванием группы армий «Юг», причём, офицера, который должен был в перспективе возглавить штаб этой группы армий [52; 12 – 13].

В середине августа в Нейгаммер прибыл генерал-полковник Рундштедт [52; 12].

«Он был блестяще одарённым военным. Он умел сразу схватывать самое важное и занимался только важными вопросами. Всё, что являлось второстепенным, его абсолютно не интересовало. Что касается его личности, то это был, как принято выражаться, человек старой школы. Этот стиль, к сожалению, исчезает, хотя он раньше обогащал жизнь нюансом любезности. Генерал-полковник обладал обаянием. Этому обаянию не мог противостоять даже Гитлер. Он питал к генерал-полковнику, по-видимому, подлинную привязанность и, как это ни странно, сохранил её и после того, как дважды подвергал его опале. Возможно, Гитлера привлекало в Рундштедте то, что он производил впечатление человека минувших, непонятных ему времён, к внутренней и внешней атмосфере которых он никогда не мог приобщиться», – такую характеристику профессиональных и человеческих качеств фон Рундштедта дал Манштейн в своих мемуарах [52; 12].

Далее события развивались лавинообразно. 19 августа Рундштедт и Манштейн были вызваны на совещание в ставку фюрера в Оберзальцберг. На этом совещании, в котором приняли участие все командующие группами армий и армиями со своими начальниками штабов, а также командующие авиационными и военно-морскими соединениями, Гитлер категорически заявил о своём решении немедленно разрешить польский вопрос, даже ценой войны41. Мирное решение вопроса допускалось лишь в том случае, если Польша перед лицом уже начавшегося, хотя ещё и замаскированного, развёртывания вермахта подчинится нажиму Германии. Фюрер был убеждён, что Западные державы в критический момент опять не возьмутся за оружие, как по причине практической невозможности оказать Польше действенную эффективную помощь, так и по причине отсутствия решимости в руководящих кругах Великобритании и Франции объявить Германии войну [26; 75], [52; 19 – 20].