История казни
- Автор: Мирнев Владимир Никонорович
- Год: 2008
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-9533-3271-2
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «История казни». Краткое содержание книги:
Новый остросюжетный роман известного писателя Владимира Мирнева рассказывает об исключительной судьбе княгини Дарьи Долгоруковой и посвящается жестоким временам прошлого.
— Не отрекись император Николашка, не проиграли б игры. Поняла? — визгливым срываясь голосом, прокричал он и потыкал ей толстенным пальцем в лицо.
— Выходит, царь виноват? — словно издалека донёсся до Похитайло её голос.
— Да, княгинюшка, выходить, что царь. Его императорское величество! Да будь всё будет проклято кругом, сколь я натырпевся из того. — Он повернулся уходить, но Дарья, до которой с трудом доходил смысл этих кощунственных слов, решительно попридержала его за локоть. У неё от негодования кружилась голова. Она чувствовала, как закачалась под ногами земля от услышанного. Она, считавшая смерть императора Николая Второго самой великой трагедией второго тысячелетия, своей личной скорбью, проплакавшая не одну ночь вместе с матерью, сказавшей, что дьявол одолеет Россию, ибо без императора Россия всё равно как человек без головы, так вот она, впитавшая в себя слёзы и кровь, можно сказать, пролившиеся от святого семейства, чувствовавшая весь тот великий грех, содрогаясь при мысли о происшедшем, она, пережившая так близко гибель царского семейства, как если бы то коснулось её лично, — вдруг слышит святотатственные слова подъесаула. Дарья с неслыханной дерзостью повернула грузного подъесаула к себе и, глядя в его мутноватые в темноте глаза вприщур, лезвием сверкавшие из прорезей сомкнувшихся тяжёлых век, молча, с накопившимся гневом на него и на всю свою страшную жизнь, с силой ударила подъесаула по толстой щеке:
— Сволочь! Мразь! Пусть тебя разразит гром! Святого царя обвинить! — закричала истерично она. — Пусть дьявол околдовал тебя, но ты же христианин, православный! Сволочь! Чтоб твой язык вырвали калёным железом! Поволокли на дыбу и поджарили на жаровне! Я — с вами — ехать? Да пусть меня проклянёт весь народ, пусть мой ребёнок изойдёт кровью! Никогда! Никогда с дьяволами не поеду!!! Не поеду, не поеду! Изыди, дьявол, из тебя! Изыди!
Она упала на траву, чувствуя, как от большого напряжения её покидают силы.
Подъесаул, пятясь грузным телом, перекрестился многажды и бросился бежать прочь с прытью, необыкновенной для своего возраста.
— Ты большевик! — кричала она вдогонку, приподнимаясь на колени и глядя на удалявшуюся в темноте фигуру, и зашлась в плаче. — Свято... свято... Святотатственник! Твоим языком черти движут, твоими руками дьявол водит, твоими мыслями богоотступники мыслят!
Дарья еле добрела домой и долго сидела на завалинке.
V
Следующий день, судя по яркому солнечному утру, недвижному воздуху, прохладно покоившемуся над землёю, обещал быть жарким, струистым под незаходящим светилом, не имевшим возможности спрятаться на небе, где не видно было ни единого облачка. Рано проснулся ребёнок и принялся кричать, хотя Настасья Ивановна, подстелив ему сухонькую тёплую пелёнку и глядя, как сладко спит Дарьюша, осторожно наказала проснувшемуся мужу, чтобы не шумел. Прямо под окном закукарекал петух, что очень напугало Настасью Ивановну, увидавшую в том дурную примету. Прогнала петуха и принялась доить коровёнку, которая так поддала ведро, что то перевернулось, пролилось молоко.
Настасья Ивановна присела на завалинке, соображая, к чему бы всё случившееся, если с утра такое странное сочетание всяческих невезений. Она уже хотела поделиться своими мыслями с Петром Петровичем, как услышала разговор у соседей: кто-то сердитым голосом выговаривал Ивану Кобыло. Она прислушалась, но ничего не поняла. Присевший рядом Пётр Петрович с нескрываемым интересом глядел на Настасью Ивановну, на её лицо, руки, качал головой, словно удивлялся, какая тоненькая, прозрачная светлая кожица на её руках, как красиво милое личико, полное с утра заботливой сосредоточенности, милой незащищённости от возможных неприятностей.
— Настасья Ивановна, побереги свои ручки от воды, вон, гляди, цыпочки на них появляются, милая моя, — сказал, находя их необыкновенно изящными, полными изысканного благородства, думая, что такие ручки могут быть только у цариц.
— Ты бы, мой несравненный Петуличка, о себе подумал, — отвечала на его слова Настасья Ивановна, проводя рукою по щеке мужа, находя, что, несмотря на сорок лет совместной жизни, его лицо сохранило привлекательность и красоту и, пожалуй, нет человека на земле более замечательного, и что ей неслыханно повезло в жизни. «Господи, сохранить бы такое счастье на всю жизнь, чтобы он закрыл мои сомкнувшиеся вежды», — подумала Настасья Ивановна, нежно поглаживая его по лицу, слыша, как в соседнем колонке, начинавшемся сразу от плетня, залился с явной запоздалостью соловей. Полкан вылез на воздух и с хрустом потягивался длинным, огромным телом, а отпрянувший от него петух сердитым клёкотом предупредил кур об опасности.