Sublata causa, tollitur morbus (СИ)

- Ты жив! Жив… - повторяла она, как сумасшедшая и захлебывалась этими словами, взвешивая их на языке и пробуя на вкус, словно они были самым сладким нектаром, прохладной родниковой водой в самый жаркий день в пустыне и сколько она не пыталась утолить жажду, горло все еще оставалось обожженным и сухим, - ты жив…

Кайло молчал и только судорожно гладил Рей по волосам, стряхивая с них снежинки. Снег продолжал идти и, казалось бы, они стояли уже целую вечность так, обнявшись, достаточно долго, чтобы под его белым саваном превратиться в слившиеся навсегда мраморные скульптуры. Рей не замечала снега и не замечала холода, ей впервые за долгое время было по-настоящему тепло и спокойно. Как тогда в маленькой комнате Монстра в административном блоке, куда он унес ее, когда спрятал ото всех бед и ужасов лагеря, пусть и совсем на недолгий срок, где поил душистыми травами и убаюкивал, как дитя. Но воспоминания о том времени легко разрушили хрупкий уют, воцарившийся между ними. И Рей вспомнила обо всем том, о чем ей удалось забыть на эти несколько счастливых мгновений. Вспомнила, что ее друзья остались в Гюрсе; что незадолго до всего Кайдел очутилась в карцере и ее судьба по-прежнему неизвестна, что Роуз теперь там совсем одна и, скорее всего, умирает от страха за своих глупых подруг, умудрившихся даже в плену вляпаться в еще большие неприятности. Вспомнила, где находится в конце-концов, про зловещего Сноука и его заколдованный замок, полный пирующих нацистов. Вспомнила, неприятную сцену в том кабаке, когда увидела своего Монстра в объятиях другой женщины и наконец-то осознала горькую правду, что не имеет права в действительности, называть его своим. Эти горькие мысли заставили Рей завозиться в объятиях Кайло, высвободиться из его рук и попятиться к парапету. Она прикусила губу и отвернулась. Даже легкий хмельной дурман, спутывавшие ее мысли мгновенно развеялся. Теперь она ругала себя за излишнюю сентиментальность в момент их встречи и мучительно подбирала другие, более подходящие слова. Эта перемена в ее настроении не укрылась от внимания Монстра.

- Рей… - начал он, но осекся, похоже, ему тоже понадобилось какое-то количество времени, чтобы придумать о чем теперь говорить, - они… не причинили тебе вреда?

Рей покачала головой. Ей хотелось мрачно усмехнуться, что после застенков гестапо и лагеря, глупо спрашивать ее о подобном, но она остановила себя. Свернувшийся внутри страх нашептывал, что всегда найдется куда более худший вариант развития событий и тогда ей точно уже не захочется иронизировать. А уж хамить или нарываться на ссору с единственным человеком, который в этом чертовом замке вызывает у нее хоть капельку доверия и вовсе поступок глупого ребенка. В любом случае, при всех его недостатках, Кайло не виноват хотя бы в том, что она навыдумывала себе лишнего об их и без того непростых отношениях. Но рациональные доводы рассудка были беспомощны перед бушевавшей внутри бурей эмоций.

Ты бросил меня! Где ты был? Почему ты не пришел раньше? Почему не дал знать, что с тобой все в порядке? И… как ты позволил мне оказаться здесь, если сам уберегал от встречи со Сноуком… Опять твои загадки?

Рей произнесла всю эту тираду про себя, но легче не стало. Чтобы хоть немного успокоиться она до боли сжала кулаки и короткие ногти впились в ладони. Боль отрезвила ее окончательно. Все-таки она не страдающая героиня из романов мадам Демерон, она – Рей с края света, которая старается выжить в любых условиях. И сейчас ее лирические переживания явно не помогут в достижении этой цели. Нужно сделать несколько глубоких вдохов, как во время медитации и собраться с мыслями. Как минимум выбросить из головы всю эту романтическую чушь. Если бы вокруг не шла война, а обстоятельства не вынуждали принимать решительные меры, девушка вполне могла бы позволить себе подобные мысли и чувства. Могла бы позволить себе кем-то увлечься. Кем-то, кто не будет ее врагом и жестоким убийцей. Но это все за чертой прежней мирной жизни, которая оборвалась, словно эхо выстрела, повисшее в воздухе, гул пронесшегося мимо самолета.