Sublata causa, tollitur morbus (СИ)

Только там, на высоте множества сотен метров над землей, над заснеженными верхушками Альп и маленькими деревушками, затерянными на их склонах, она наконец-то позволила волю слезам. Теперь Рей и сама толком не понимала, сотрясается ли ее тело от рыданий или все-таки от холода, ведь на высоте температура в кабине еще понизилась. Теплый воздух, от нагревшегося двигателя едва ли мог согреть продрогшую до костей девушку.

Господи, да что же она делает? Что это еще, если не самое глупое и самоубийственное, что она совершала в своей жизни? Даже если ей удастся найти дорогу, преодолеть Альпы, добраться до Пиренеев, то где гарантия, что ее не собьет первый же нацистский патруль или свои же союзники, обманутые вражеской символикой самолета? Откуда она знает, что топлива хватит на такую долгую дорогу? И… что она собирается делать дальше в конце-концов? Отыскать По? По ее последним данным, потерявшим актуальность уже больше полугода назад, он выполнял операцию на юго-западе Франции, но нет никакой уверенности в том, что он не сменил свое местонахождение и… остался в живых? Вернуться в Париж, оккупированный немцами, пытаться выйти на связь с Сопротивлением? Как она докажет им, вернувшись из концлагеря, из плена, что не стала двойным агентом, что ей можно доверять?

Бежать… в Лиссабон и оттуда в Америку? Бросить своих друзей? Укрыться в самом глухом месте, куда еще не успели добраться загребущие и цепкие лапы войны? Глупая, наивная девчонка! Да она, в конце-концов и вовсе не уверена в том, что сможет посадить эту проклятую посудину, не разбившись о землю. Кем она возомнила себя? Наслушалась россказней о сверхлюдях и волхвах и поверила в собственное несуществующее могущество? Она всего лишь жертва обстоятельств, сирота с края света, не героиня партизанской войны и уж точно не та, кем ее хотели видеть… Просто Рей. По сути – никто. А ведь у нее был выбор… и она самонадеянно пренебрегла открывшимися перед ней перспективами наконец-то обрести другую жизнь. Сохранить свою жизнь в конце-концов.

Она уже достаточно долго летела в облаках и слезы успели высохнуть и засохнуть на щеках, когда внизу появилась синяя кромка побережья. Снег превратился в дождь и ветер размазывал капли по запотевшему стеклу кабины. Над облаками показался сизый абрис луны и Рей невольно залюбовалась этим зрелищем. Ей почему-то стало тепло и спокойно, хотя бы от осознания того, что никогда она еще не видела и вряд ли когда-либо увидит далекое светило так близко и ясно. Даже если злосчастный физелер собьют в воздухе, если она разобьется о землю, это удивительное зрелище будет последним, что отпечатается на сетчатке ее глаз. И тело будет помнить не только холод, но тепло прикосновений. В конце-концов не так страшно умирать, познав любовь и напоследок еще и совершив прогулку по небу.

Тучи стали более редкими и Рей увидела землю внизу – огни поселений, рыщущие по низшим слоям облаков лучи зенитных прожекторов какого-то крупного приморского города. Она увела штурвал в сторону, чтобы оказаться подальше от зоны видимости и снова скрыться в туманной дымке. Сердце сжалось от радостного осознания того, что ей по крайней мере, удалось преодолеть Альпы, не нарвавшись на патруль или развернувшееся в воздухе сражение. Дело оставалось за малым. Однако, жизнь слишком любит вносить свои коррективы в существующие планы.

Физелер дернулся, словно кто-то невидимый и большой отвесил ему увесистую оплеуху. Следом за толчком в кабину просочился легкий запах костра. Рей не нужно было быть гением или сверхчеловеком, чтобы сложить два и два и догадаться, что никаким костром в воздухе пахнуть не может, а то, что она ощутила, ничто иное, как последствия попадания чьего-то орудия. Стараясь не поддаваться панике, она выкрутила штурвал и ушла в сторону, чтобы увидеть причину постигшего ее несчастья, но вместо этого оказалась в зоне попадания и следующий снаряд царапнул конструкцию на кабине и пустил паутину трещин по стеклу кабины. На такой высоте разгерметизация салона неминуемо грозила обморожением или кислородным голоданием. В любом случае – довольно быстрой, хоть и болезненной смертью для горе-пилота.

Рей не оставалось ничего другого, как направить к земле самолет, начавший дымиться и кряхтеть. Сильная вибрация заставила ее ощутить и свои отмороженные ноги и все ранения, полученные в замке перед бегством. От боли резко потемнело в глазах и девушка сомкнула веки, пытаясь довериться одной лишь интуиции. Она мысленно слилась с трепещущим, как раненное животное, физелером и выровняла его положение до тех пор, пока траектория соприкосновения с землей не стала равной линии горизонта. Самолет царапнул днищем кроны деревьев, запрыгал на кустах и с грохотом ухнул вниз. Предусмотрительно пристегнутый ремень удержал Рей при сильном и жестком падении на землю. В ином случае она бы уже давно разбила себе голову об осыпавшееся дождем осколков стекло кабины.