Слепые идут в Ад [litres]

Шлиссенджер пожал плечами.

– Будем надеяться, что вы правы, потому что наш светильник разбился. – Эйб приподнял с земли то, что осталось от фонаря и отбросил в сторону.

Тохто оказался прав: чем дальше мы углублялись в пещеры, тем ярче становился свет загадочных пятен. Более того, они уже небыли хаотично разбросаны по стенам, а вытянулись в несколько довольно правильных пунктирных линий, уходивших вдаль. Около часа мы шагали по пещерам. Я приноровился к быстрое темпу Шлиссенджера и не отставал. Тохто плелся сзади, что-то бормоча себе под нос.

– Знаете, что меня больше всего сейчас заботит, Лагер? – Эйб внезапно обернулся ко мне.

– Что? – спросил я.

– Отсутствие воды. У меня осталось немного еще с монастыря, во фляжке, но надолго нам этого не хватит. Надеюсь, мы встретим ручеек или вылезем наверх, как можно скорее.

Я промолчал. Стоило только подумать о воде, как тут же и захотелось пить. Шлиссенджер двинулся дальше. Через пару метров он присел на корточки и провел рукой по земле.

– Что такое? – поинтересовался я.

– Дно пещеры влажное. И идет под уклон. – ответил Эйб.

– Ну и что?

– Где-то там, Лагер, – Шлиссенджер ткнул рукой вперед. – есть вода. Хорошо, если ее будет не слишком много.

Мы пошли дальше. Эйб оказался неплохим пророком, не хуже Тохто. Некоторое время спустя, узкий тоннель внезапно раздался в стороны и мы увидели зал, освещенный мерцающим светом, исходившим от большого пятна на потолке. Посреди зала, окруженное камнями, похожими на уродливые колонны, блестело маленькое озерко. Мы спустились к нему. Вода в озере оказалась пресной, чистой и, к моему удивлению, теплой.

– Горячие ключи. – ответил Эйб на мой невысказанный вопрос. – Давайте здесь и пересохнем.

Мы уселись на берегу. Тохто сразу же свернулся калачиком и сделал вид, что уснул. Шлиссенджер закурил. Мне почему-то совершенно не хотелось ни обсуждать поразительное сообщение Штранге, ни вспоминать о своем последнем отвратительном приключении, и Шлиссенджер, кажется, это хорошо понимал.

– Послушайте, Эйб, – наконец нарушил я молчание. – А кто такие хаоны о которых, все время рассказывает Тохто?

– Хаоны? – переспросил Шлиссенджер. – Это, наверное, гьачхены, великаны-охранники из мифов бонпоистов. Они наказывают противников черно веры, пугают их ужасными криками и разрывают на куски. Хаоны, скорее всего, диалектное название. Сам Тохто, судя по акценту, нездешний, откуда-нибудь с севера или востока Тибета.

– А лха?

– Боги-покровители. У каждого тибетца, их не меньше пяти. Бон-по – странная религия, Лагер, и ее приверженцы не любят раскрывать свои тайны перед чужими. И то, что Тохто так разговорился, очень плохо. Он действительно, уверен, что мы отсюда не вылезем. – Шлиссенджер подобрал валявшийся рядом камешек и бросил его в озеро. Камешек тихонько булькнул, но этого было достаточно, чтобы разбудить Тохто.