Дорога, ведущая вдаль

Он вчера просто свалил с места, где подрался с этим сопляком, так мерзко присвоившим его ребёнка. Нет, сына он не любил, равно как и дочь от Маши. Он вообще не любил детей. Никогда не умилялся им и не понимал. Он любил женщин. И очень любил, когда они его любят. Но везде свои издержки, и любовь ему надоедала. А его партнёрши считали своим долгом осчастливить его отцовством, курицы и дуры.

Последнее время ему совсем не везло. Он ошибался. Ошибся с Татьяной, просто не поняв, кто она на самом деле, и насколько волосатые лапы у её родственников. Выкинул перспективную девушку из жизни явно зря, позарившись на Марию. Тоже рассчитывал на покровительство её отца. Но облом. Мало того, что тот его сразу принял в штыки, так ещё и протекции отказался оказывать. Можно подумать, что Маша — подарок. Нет, для счастливой жизни дочери нужно обустроить зятя как следует. Хотя какое-то время ему казалось, что он любит Машу. Но прошло, как только на горизонте появилась другая, правда, она очень быстро надоела, но её сменила следующая. С ней он тоже расстался, вдруг осознав, что годы идут и надо определяться, а вот для определения вполне подходила Татьяна. И что, что он её не любит? Она перспективна. Да и сын общий — аргумент.

То, что у Татьяны такой молодой и такой борзый любовник, он не подумал. Он вообще этого сопляка в расчёт не брал. А кого брать? Студент первого курса. Понятно, что это блажь и что всё временно. Удовлетворение физических потребностей. Таня темпераментная штучка. Конечно, зря полез в драку, не сдержался, эффект петуха. А теперь последствия налицо и на лице, и рука прокушена.

Вопросов главный задаст — не счесть. Павел недоумевал, почему не взял больничный. Сегодня он бы очень пригодился, листок этот нетрудоспособности.

Пока шёл в административный корпус, придумал историю, по которой драка была случайной, он ребёнка защищал от пьяного папаши, а девочка не поняла благих намерений и укусила.

Только история сочинённая не пригодилась. В кабинете шефа находился его бывший тесть, полковник Луговских, и Завьялов.

 Разговор выдался тяжёлый. Вернее, даже не разговор, а монолог главного. Он знал всё. И о личной жизни, и о вчерашней драке, и о сломанной руке ребёнка, которому хирург даже не попытался оказать медицинскую помощь. Причём главный понимал, что травма была нанесена неумышленно. В состоянии аффекта, так сказать. А вот неоказание помощи… Отвечать было нечего.

— Мне написать заявление на увольнение? — только и смог произнести Павел.

— Ну, как хотите. Я говорил вам всё вовсе не для этого.

— С меня взыщут алименты?

— Нет.

— Что тогда?

— Не ищите встреч с вашими бывшими женщинами, оставьте в покое и забудьте, что это ваши дети. Вот требования их родителей. Иначе в ход пойдёт заявление о неумышленном причинении вреда здоровью средней степени тяжести и неоказание медицинской помощи.