Бывшие

— Как хочешь, а я, пожалуй, присяду. Рука у тебя реально тяжелая. Занимался каким-то видом борьбы? Судя по тому, как поставлен удар — не ошибаюсь, — разглагольствуя, поднимает сваленный стул, ощущая себя при этом хозяином положения.

И мне противно это признавать, но ощущает не зря.

В его руках все козыри, в моих — ничего, кроме желания вытащить Вику из лап этого ублюдка. Мне придется собраться и выслушать его, ради нее. Можно сколько угодно бить ему морду, но положения дел это не исправит.

Я не хочу думать о том, что она его законная жена, не хочу думать, как это произошло — я просто хочу, чтобы она стала свободной, а как оно будет дальше… это будет дальше.

— Как ты уже понял, это и были те новые условия — наш брак. Если бы ты выслушал меня сразу, всего этого, — обвел взмахом руки свою окровавленную рожу, — можно было бы избежать.

— Я рад, что не избежал и жалею только о том, что все-таки не свернул тебе шею.

— Тогда за решетку она бы попала вдовой. И уже точно без возможности отвертеться.

Видит Бог, я хочу его убить. Никогда в своей жизни я не хотел так сильно кого-то покалечить.

Обхожу стол и, перешагнув через ворох бумаг, сажусь напротив него в свое кресло. Держать себя в руках чертовски сложно, так и тянет сомкнуть пальцы на его сонной артерии, но я понимаю, что с ним нужно бороться его же оружием — равнодушие и холодная голова. Только так.

— Давай коротко и четко по сути.

И он начинает. Не коротко, но однозначно с места в карьер:

— В самом крупном моем салоне на Пресненской через два дня начинается глобальная предпраздничная распродажа, бо́льшая часть товара со всех моих точек на бронированной машине переезжает туда уже завтра вечером. Так же завтра, только утром, чартерным рейсом прямиком из Пакистана прибывает крупная партия первоклассного товара, который доставят по тому же адресу. Понимаешь да — настоящий клондайк из платины, бриллиантов и прочих побрякушек, ради которых бабы готовы на все. Кстати, стоит отметить, что Тори была самой немеркантильной моей подругой. Не видел ни одной женщины, которая бы относилась к драгоценностям настолько пренебрежительно.

— Я просил ближе к сути.

— Послезавтра, в полночь, салон ограбят, — безразлично бросает он, словно рассказывая о том, что в северной части Москвы ожидается снегопад. — Все сделают быстро и чисто. Твои парни приедут на вызов, который будет задокументирован по положенному протоколу. Никакого обмана — это важно, нужно чтобы все прошло максимально законно. Единственное — они должны приехать на несколько минут позже. Не знаю, как вы это устроите: спущенная невовремя шина, пробки, диарея, что застала врасплох. Мне все равно. Прибыть они должны после того, как полностью вынесут салон, не оставив там даже ни единой вшивой подвески.

— С чего ты взял, что я стану участвовать во всем этом дерьме?

— Можешь не участвовать, — безразлично ведет плечом. — Но свою подружку ты еще долго не увидешь на свободе.