Нетронутые снега
- Автор: Улыбин Николай Николаевич
- Год: 1957
- Язык: русский
- Год: Читинское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Нетронутые снега». Краткое содержание книги:
По состоянию здоровья в 1945 году демобилизован в звании старшего лейтенанта.
Член КПСС с 1948 года.
Печататься начал в 1949 году в газете «Забайкальский рабочий», опубликовав три рассказа: «Старатели», «Какая профессия», «Миллионер».
В 1955 году в альманахе «Забайкалье», № 8 опубликована повесть «Нетронутые снега».
С 1952 года солдатские раны, раны бойца Великой Отечественной войны, приковали Николая Улыбина к кровати. Но он проявил большую волю и настойчивость солдата. Лишенный возможности обиваться с внешним миром, он не вышел из боевых рядов строителей коммунизма. Больной, он создал повесть «Нетронутые снега», написал на ее материале киносценарий и сейчас готовится к созданию новой повести о партизанах Забайкалья. Мужество, характер — залог того, что Николай Улыбин сделает для народа еще многое.
— Жизнь хорошая, зачем скучать.
— Слушай, Петр, чего это ты решил у нас остаться, ведь у тебя дома невеста?
— Мне хорошо у вас, вы все дружные, и начальник ваш хороший.
— А с невестой-то ты как решил? — снова спросил Узов.
— Невесту потом сюда привезу. Я теперь буду всегда с вами. Только мне, однако, работу надо подходящую подыскать.
— О работе не тужи. Работы у тебя будет много. Вот видишь, какой у меня стол плохой, а вот здесь мне нужна, — Узов показал на стену, — здесь мне нужна полка для книг. Я тебя как-то из виду упустил, ты там с оленями своими возился, а я здесь строил и выстроил такой стол, что сидеть за ним опасно.
Петр осмотрел его, оперся рукой. Стол заскрипел и покосился.
В барак вошел Аргунов с врачом.
— Вот мы, Николай Федорович, с Петром, — начал Узов, — разговариваем о работе. Я ему предлагаю в первую очередь помочь мне… кое-что поделать тут. Вот хотя бы стол.
— Николай Федорович, — обратился врач, — я думаю, в первую очередь столяр нужен мне. В моей амбулатории-стационаре сидеть даже не на чем.
— Да что вы, Леонид Петрович, обождите, — проговорил Узов, — ведь у вас нет ни одного больного. Вы же сами утверждали, что старатели все здоровы. По-моему, вам вполне можно подождать.
— Как ни одного больного! А дядя Гриша?
— Но ведь он утром же и выписался.
— Одну минуточку, товарищи, — прервал спорящих Аргунов, — для Петра есть дело более важное, чем столики и стулики. Нам нужно ежедневно свежее мясо. Не приведи бог, если у кого откроется цинга.
— Совершенно верно, — согласился врач.
— Вот Петр и пойдет с Романычем к Даниле Кузьмичу. Вы согласны со мной, Леонид Петрович?
— Согласен вполне согласен. Пожалуй, и я с ними пойду, — сказал врач.
— А потом, действительно, можно будет вам, доктор, изготовить все, что нужно для стационара, и переделать этот уродливый стол, — продолжал Аргунов.
— Согласен, как дважды два, — подтвердил бухгалтер и бросил на счеты четыре косточки.
В барак вошел Сохатый.
— Вот, кстати, и Романыч, — обрадовался, Аргунов. — Ступайте. Да смотри, если дал слово, держи его, не обманывай. Верь всем. Можешь вперед давать деньги. Будь здесь всем другом.
— Да я не первый день в тайге… Николай Федорович, разреши-ка мне сказать свою думку. Давно уж хочу, да никак не потрафлю во-времечко, ты все занят и занят с этими шурфами. Про мясо я, конечно, договорюсь, питанием всех обеспечу на славу. Но не пора ли мне оставить хозяйственную службу? Может, это и стариковское дело — верховодить кастрюлями, но я хочу переходить на разведку. Пусть кто-нибудь другой возьмется за обеспечение. У кого характер лежит к этому делу.
Аргунов сел за письменный стол к Узову.
— Говоришь, стариковское? — спросил он.
— Я думаю на разведку, — настаивал Сохатый.
— Нет, Романыч, пока занимайся этим. Вот как найдем золото, тогда все решится, кому какую службу нести.
— Значит, когда найдем, тогда?
— Да, Романыч, придется тебе немного потерпеть, — и Аргунов улыбнулся.
Бригада дедушки Пыха на разведочной линии сразу же приступила к работе.
К ней присоединилось еще три человека из артели Выгоды. Как ни странно, дольше всех не соглашался бросать ямы дядя Гриша. Хотя он и ждал разведчиков больше, чем кто-либо иной из старателей, но сейчас заупрямился и заявил, что бросить ямы он не согласен. Его пугала одна мысль. Всю свою долгую жизнь старатель получал за свои труды тяжелый, желтый металл, а теперь он будет получать бумажные деньги. С этим смириться он не мог.
— Да они, рубли-то, у меня из рук высыпятся, — полушутя говорил старатель.
Когда артель собралась, Бояркин повел ее на Безымянный. В эту минуту «управляющий» еще был не согласен. Но стоило его товарищам отойти каких-нибудь двадцать-тридцать шагов, как дядя Гриша соскочил с отвальчика, на котором сидел, и побежал вдогонку.
…Молодой приискатель Андрейка уже прошел растительный слой в своем шурфе. Когда около него появился Бояркин, он удало бил обухом кайлы в камень-плиту.
— Мне кажется, Андрей, что ты взял шире стандарта, — сказал техник, осмотрев шурф.
— Если тебе кажется, то перекрестись, а у меня размеры шурфа правильные, какие дал товарищ Шилкин.
— А чего это ты на меня дуешься?
— Ничего не дуюсь.
— Я же вижу.
— Что-то ты часто стал ходить любоваться на реку.
— Вот ты о чем! Теперь я понял.
— Тут и понимать нечего.
Андрейка, поплевав на руки, с остервенением взялся за лопату. Подошел дядя Гриша.
— А как ты думаешь, Андрейка, мне разрешит начальник за промывку взяться?