Нетронутые снега

Петр в знак согласия часто кивал головой, желая подтвердить, что охотник говорит чистую правду:

— Так, так.

— Сына своего тоже посылал к охотникам.

— Доктор говорил, что он больной, — удивился Аргунов.

Охотник улыбнулся.

— Доктор вылечил. Маленько дал выпить — и все. Я сказал: говори всем, что приехали люди копать золото и укреплять родину. Так мне сказал твой помощник Романыч. Хороший человек. У вас еще Ваня хороший человек, он спас Петруху от смерти.

Петр снова кивнул головой и сказал:

— Так, так.

— Сегодня сына с доктором послал. Пусть доктор лечит наших людей. Лечить больных надо. Хороший у меня сын. Это он, товарищ начальник, увозил письмо Филиппа Егорыча, — охотник, как бы спохватившись, что потерял много времени, соскочил с сундучка. — Гостей угощать надо, — сказал он.

И сколько Аргунов ни уверял, что они ничего не хотят есть, охотник не слушал: таежный неписаный закон требовал не отпускать дорогого гостя без угощения. Данила Кузьмич выскочил из юрты, но быстро вернулся и поставил на стол большую деревянную миску, полную лепешек из белой муки, потом снова сходил, принес сушеное оленье мясо. Настрогал его тонко ножом и пригласил садиться за стол. А в завершение поставил на стол миску с неизвестным Аргунову кушаньем.

— Это что такое? — спросил Николай Федорович.

— Керчех, сбитые оленьи сливки. Шибко сладкое кушанье, — причмокнул губами Петр.

— Как нынче поохотились? — спросил Аргунов.

— Много нынче белки было. Хорошо охотились. Сдали на факторию. Муки купили, сахару, сыну ружье купил. Новое ружье — это хорошо. Припасов много купил.

— Какие товары есть на фактории? — поинтересовался Аргунов.

— Э, товаров очень много, вся фактория полна товаров. Все есть и все дешево, очень хорошо стало теперь нашим охотникам, — ответил Данила Кузьмич и посмотрел на свое ружье.

— Как, хорошо бьет? — спросил Аргунов, взял в руки мелкокалиберную винтовку и посмотрел на марку.

— Тозовка, — ответил охотник и вынул из коробочки один патрон.

— Пойдем, посмотрим, как бьет.

И не дожидаясь согласия, вышел первым из юрты, посмотрел вокруг, подыскивая цель. Не найдя, видимо, ничего подходящего, Данила Кузьмич сунул винтовку Петру, а сам быстро вернулся в юрту.

— В деньгу буду стрелять, — снова показываясь из юрты, сказал охотник.

Он подал Петру двадцатикопеечную монету.

— Держи вот так, — сказал он и вставил на ребро монету между большим и указательным пальцами.

— Держи так, — снова повторил он, — в орла стреляю.

Он взял винтовку и, отмерив двадцать пять шагов, остановился.

— Нельзя так стрелять, — забеспокоился Аргунов, — а вдруг палец отстрелишь?

Петр невозмутимо стоял с поднятой рукой.

Охотник быстро вскинул ружье — щелкнул выстрел. Петр схватился за пальцы, взглянул на них и затолкал в рот.

Данила Кузьмич спокойно стоял и улыбался.

— Покажи руку, — тревожно проговорил Аргунов.