Бешеная кровь

— Ну-у? Где он тут? — пьяно бубнил Семен, останавливаясь и осматриваясь по сторонам, тщетно стараясь хоть что-то рассмотреть в темноте.

Тут почти центр города, но более-менее приличное освещение было только на центральных улицах и около наиболее значительных административных зданий. Весь остальной город с наступлением сумерек пребывал в полутьме. Если раньше Атби это раздражало — он все сравнивал с расположенной относительно недалеко Москвой, — то сейчас он если и не вспомнил добрым словом отцов города, но в душе был им благодарен за царящую вокруг тьму.

Он свистнул и чиркнул зажигалкой, чтобы окончательно определить направление этой парочке, которая, кажется, сейчас была способна заблудиться в двух шагах от родного дома, где они должны знать не только каждую тропинку, но каждую травинку.

— А-а! — прорычал Семен, наконец-то заметивший маячок. И пробурчал, как ему казалось тихо, но Атби услышал: — Спрятался черный. Не видать совсем.

Это был обычный пьяный бред, но кавказец обиделся. Ну не гад ли? Он его на дело взял, а тот такими словами бросается. Сомнение, которое еще жило в нем, пропало.

— Ну, Ат… Это… Чего звал, а? Помощь нужна, да? Говори. Чего надо сделать? Мы сейчас тут всех положим, козлов. Кого, а?

— Привет, — осторожно сказал Атби, отступая дальше в сторону кустарника. — Поговорить надо.

— Давай! — с энтузиазмом согласился Семен, взмахнув рукой. И, перейдя на трагический шепот, предложил: — Давай вмажем? Такое дело провернули! Ты чего! Я тут уже про пистоль договорился. Американский. Круто? С запасным магазином, почти новый. Только это… Не хватает малость. Добавишь, а? Я тебе с первого же дела верну.

— Добавлю, — машинально сказал Атби, еще больше отступая в тень. Он боялся оторвать взгляд от лица Семена, чтобы тот не заподозрил чего, хотя было достаточно темно и бахвалящемуся подельнику сейчас было явно не до таких мелочей. Однако он краем глаза заметил, как за спину Семена надвигается темная фигура, блеснув белками глаз.

Секунды не прошло, как на основание черепа Семена обрушился мощный удар, от которого он повалился вперед, на неуспевшего отшатнуться Атби, так что ему пришлось сначала подхватить, а потом оттолкнуть от себя обмякшее тело, на чем он потерял несколько мгновений. Сначала Котя ничего не понял.

— Сеня… — выдохнул он и нагнулся к приятелю, полагая, видимо, что тот просто вырубился от выпитого. Этот сострадательный жест спас его от следующего удара, на этот раз предназначавшегося уже ему. Над его макушкой просвистела рука с зажатым в ней пистолетом, взъерошив волосы.

Котя ойкнул, падая под ноги Атби. Тот ударил его носком ботинка, угодив в плечо. Опрокинувшись от неожиданного удара набок и найдя спиной неожиданную опору в виде неподвижного тела Семена, он выхватил из-за пазухи свою дубинку и довольно неуклюже ею взмахнул, попав, однако, по колену Абти. Тот взвыл от неожиданной боли, забыв про засунутый за пояс брюк пистолет. Но это была последняя победа Коти. Второй боевик, подскочивший сбоку, сильным и крайне болезненным ударом в позвоночник обездвижил его, после чего коротким отработанным движением свернул ему шею, вывернув его подбородок назад и вверх. Раздался сухой противный хруст, который Атби почти не услышал; сжав зубы, он тихонько мычал от боли.