Среди кочевников Северной Австралии
- Автор: Чеслинг Уильбур
- Год: 1964
- Язык: русский
- Переводчик: А. К. Модина
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Среди кочевников Северной Австралии». Краткое содержание книги:
Буррамай очень ловко ускользнул от нескольких попыток отомстить ему за смерть Мурркунди. Но однажды в Арнхем-Бее состоялся большой межплеменной сбор. Он начался обычной церемонией замирения, во время которой улаживаются все старые споры. Буррамай присутствовал на этом сборе, прошел все необходимые испытания и помирился с родственниками убитого Мурркунди. На этом дело должно было и кончиться. Вдруг к Буррамаю, мирно сидевшему среди своих недавних врагов, подошел какой-то старик и ни с того ни с сего снова начал допрашивать: «Ты почему убил Мурркунди? Он не украл у тебя жену и не осквернил твой тотем. Почему ты заколол его, как собаку?» Разгорелись старые страсти. Один нетерпеливый юноша сказал: «Давайте прикончим его сейчас». Буррамай, измученный испытаниями, которые продолжались весь день, допустил роковую ошибку: он побежал прочь. За ним погнались двое молодых юленгоров. Один из них бросил и Буррамая копье и отсек ему ухо. Копье другого юленгора пронзило его насквозь. Мстители созвали сородичей, и те друг за другом вонзали свои копья в труп Буррамая. Намеренно изуродовав труп, они бросили его незахороненным.
Поздно ночью рассказ о суровых законах правосудия каменного века был закончен. Я оставил юленгоров на берегу, вернулся на люгер и включил радио, чтобы убедиться, что все-таки живу в двадцатом веке.
Остаток пути был очень труден. Встречный ветер и бурное море принесли нам немало неприятностей, прежде чем мы вошли в Порт-Брэдшоу и поставили наш люгер на ремонт. Когда-то здесь ловили трепангов макассарские торговцы, теперь от их лагерей остались лишь ост-индские тамаринды, высаженные ими вдоль берега. Я обнаружил там любопытные каменные сооружения, но не мог понять, что это такое. И только через несколько месяцев в дневнике Мэттью Флиндерса я прочитал, что в 1803 г. он видел подобные сооружения у залива Блу-Мад. Разгадать загадку Флиндерсу помогли макассарцы, с которыми он встретился на островах Английской компании. Глава макассарцев Пабассо рассказал ему, что малайцы делают из камня очаги, чтобы варить трепангов.
Здесь эти животные называются по-макассарски трепангами. Их научное название Echinodermala, или иглокожие. Известно семьсот видов трепангов; длина некоторых австралийских разновидностей этих животных от девяти до восемнадцати дюймов. Они покрыты шероховатой кожей и напоминают комок резины или булку, утыканную со всех сторон остроконечными стерженьками. Ловля трепангов — старейший промысел в Австралии; наибольшего развития он, по-видимому, достиг вскоре после того, как капитан Кук высадился на берег залива Ботани. Малайские торговцы собирали трепангов, обрабатывали их и продавали китайцам. Обрабатывают трепангов так: их потрошат, варят в густом настое коры, коптят на тихом огне, сушат на солнце и складывают в мешки. Китайцы считают трепангов деликатесом и обычно едят их во время празднования нового года. Но аборигены не любят трепангов. Отворачиваются от них в Арнхемленде даже вечно голодные динго.
У Каледонского залива (Каледон-Бей) мы прошли по местам, где незадолго до этого аборигены перебили экипаж японского люгера. В 1933 г японцы прибыли сюда ловить трепангов. Они, как рассказывали мне аборигены, высадились около их стойбища и ходили от одного костра к другому, предлагая юленгорам пригоршни табаку в обмен на женщин. Известно, что табак неотразимо действует на аборигенов. Однако они угрюмо отказывались от сделки, хотя им очень хотелось заполучить табак. Опасность столкновения назрела через несколько дней, когда японцы, разбив неподалеку свой лагерь, стали нанимать аборигенов для сбора дров. Говорят, что один юленгор отказался работать и японец бросил в него кусок лепешки. Это было последней каплей: хотя юленгоры и очень бедны, они крайне чувствительны и обидчивы. Они тотчас же перебили японцев копьями, спрятанными в песке. Спасся только один, он бросился в море, и ему удалось доплыть до соседнего мыса, ловко обманув преследователей. Обломив верхнюю часть одного из копий, которые так и сыпались вокруг, и зажав его под мышкой, он скрылся в кустах. Хитрость удалась. Преследовавший японца юленгор сказал: «Оставьте его. Копье попало в него, и он скоро умрет». Через несколько дней этот человек добрался до Милингимби, за двести миль от места побоища, истерзанный и измученный. Позднее миссионеры отправили его в Дарвин, где он сел на первый же пароход, направлявшийся в Японию.
В Каледон-Бее нам так и не удалось найти подходящего участка для миссии, и мы вернулись в Йирркала, расположенный близ мыса Арнхем. Бухта здесь открытая, земля плохая, но зато много пресной воды, чистый берег, возвышенный, удобный для строительства участок. Мы решили обосновать миссию здесь.
К середине ноября сюда доставили заготовленный в Милингимби строевой лес. Был построен первый склад из рифленого железа пятидесяти футов длиной для хранения продовольствия, товаров и муки, которая предназначалась аборигенам за расчистку и обработку целины. Мы с женой два года жили в этом помещении. С помощью юленгоров мне удалось поймать нескольких брумби[8]. Вместе с телятами, козами, свиньями и курами их переправили на люгере к новому поселению. Остальные вещи прибыли вторым рейсом. На этом люгере приехада и моя жена. И неприятное же это было путешествие! Море бушевало, люгер дважды пришлось вытаскивать на берег для ремонта. Один раз пассажиры были вынуждены высадиться на острове Элко. Провоевав несколько часов с москитами, все улеглись спать на берегу. Тут к моей жене пододвинулась женщина-юленгорка и замогильным голосом прошептала: «Вот здесь два человек был убита».
ЛЮДИ АРНХЕМЛЕНДА
В течение нескольких недель после нашего прибытия в Йирркала множество небольших орд аборигенов стали разбивать свои стоянки на берегу. Их влекло любопытство, желание посмотреть на семью белых, пришедших с неслыханным намерением навсегда поселиться в их стране и добывать себе пищу там, где ее никогда не было. Некоторые из них вообще не видели белого человека, и белая женщина для большинства была чем-то необычным.
Опыт тысячи поколений отделял привычки, обычаи и верования аборигенов от наших. Им было непонятно назначение многих орудий труда и оборудования; сельскохозяйственный инвентарь, проволока для огораживания, плотничьи и кузнечные инструменты были для них в диковинку, как и маленький радиоприемник, при помощи которого мы поддерживали связь с ближайшими соседями, находившимися в ста пятидесяти милях от нас. Но все же они поняли, что при помощи этого аппарата можно сообщаться с внешним миром, и как-то Марупла попросил меня передать по радио его друзьям из Каледон-Бея, чтобы они пришли сюда. Несколько дней спустя разнесся слух об убийстве в какой-то дальней орде. Когда я спросил аборигенов, откуда они узнали эту новость, один из них, не задумываясь, ответил: «Наверное, по радио».
Аборигены очень охотно принимали от нас лекарства. Наибольшую популярность завоевала микстура от кашля из солодкового корня, настоенного на красном сиропе. Они лечили ею даже порезы и ушибы. Аборигены также верили в чудодейственную силу патентованных таблеток, которые несомненно исцеляли недуги, особенно если больных спрашивали, не лучше ли им стало.
Мы предложили юленгорам работу по расчистке и обработке земли, а также посадке сельскохозяйственных культур. Труд аборигенов мы оплачивали мукой и табаком, строго соблюдая принцип: «Нет работы — нет оплаты». Земледелие было необходимым экономическим условием перехода юленгоров от бродячего образа жизни к оседлому. Позднее за работу платили хлебом, а также фруктами и овощами, выращенными на землях миссии; таким образом, аборигены стали сами обеспечивать себя продуктами земледелия.
Аборигены не могли понять, зачем закапывать хорошие клубни сладкого картофеля, если их можно съесть. Им в голову не приходила мысль о связи между посадкой и будущим урожаем. Примерно три месяца спустя после посадки однажды утром я с огорчением обнаружил, что весь картофель выкопан. Два месяца тяжелого труда по расчистке земли и три месяца ее обработки — все пошло прахом. И это за одну ночь. Но как было ни обидно, вряд ли можно обвинять этих людей: жизненный опыт научил их не оставлять плоды и клубни до полного вызревания. Веками кокосовые орехи с островов Индонезии прибивало к берегам Арнхемленда, но ни один из орехов не пустил корни — эти неожиданно подаренные морем плоды немедленно вылавливали и тут же съедали. Аборигены редко дожидаются, пока поспеют ямс, фрукты и ягоды. Еды здесь мало, и они инстинктивно хватают все, что им попадается. Я видел, как аборигены приносили горы любимых ими орехов кешью. Они обламывали большие тенистые ветви деревьев, стараясь достать все до последнего ореха, и потом пировали день и ночь, пока все не съедали. Изредка юленгорам удается поймать сразу нескольких черепах и, хотя часть их можно было бы оставить жилыми для следующей трапезы, животных тут же убивают, и юленгоры пируют, спят и снова пируют до тех пор, пока вся добыча не будет съедена.
8
Брумби — одичавшие лошади.