Электронная книга - «Буду твоим всем (СИ)». Краткое содержание книги:
— Ты ужасный брат, Гил, — обидевшись и отвернувшись, Людвиг мысленно проклинал судьбу за то, что она подарила ему такого родственника.
— Я тоже тебя люблю, родной, — притянув к себе этого недотрогу, Гилберт легонько чмокнул братца в висок.
Окажись они на людях, Людвиг непременно бы возмутился и отчитал брата за подобное действие. Но будучи в своём доме, Людди промолчал, не замечая, как губы сами собой растянулись в улыбке. Воцарившуюся идиллию в момент разрушил очередной бессмысленный вопрос Гилберта.
— Что у тебя с Артуром? — закончив с оттиранием кожи от грязи, Гилберт убрал мочалку и отошёл к раковине, повернув смеситель.
— Ничего, мы просто друзья, — опустившись в воду по самый подбородок и смотря в одну точку, Людвиг стал ждать, когда же Гилберт оставит его наедине со своими мыслями.
Тема, касающаяся чувств к Артуру, помаленьку начинала становится больной, ибо из-за всех этих подколов старших братьев с обеих сторон Людвиг стал более чувствительно ко всему относиться.
— Он тебе нравится? — одна из удивительных черт характера Гилберта — говорить всем всё прямо в глаза, не ходя долго вокруг да около.
— Я не хочу разговаривать с тобой на эту тему.
Вернувшись к брату и облокотившись обеими руками о бортики ванны, Гилберт вновь завёл свою шарманку:
— Теперь давай головку помоем.
— Я и сам могу. По-твоему, сколько мне лет, три? Четыре?
Байльшмидт-старший усмехнулся и, склонившись к брату, проворковал:
— Если перестанешь упрямиться, возьму с собой на прогулку с собаками.
Людвигу очень хотелось выгулять псов хотя бы раз в жизни, Гилберт ведь не всегда разрешал даже играть с ними, отнекиваясь, мол, покусают ещё. А Людвиг ведь любил собак, даже сильнее чем родного брата.
Тяжело вздохнув, Людвиг сдался и позволил Гилберту вымыть в дополнение к телу ещё и голову.
***
Выгул псов откладывался из-за дождя, чему оба брата сильно огорчились, а собаки и вовсе взвыли. Но вместо улицы Гилберт позвал Людвига в свою комнату, оправдавшись тем, что просто хочет что-то ему показать.
— Первый ящик, выдвини его и возьми красную папку, — скомандовал Гилберт, Людвиг подобно истинному солдату не имел права ослушаться и тут же всё сделал.
С интересом смотря на эту красную папку, перекладывая её из одной руки в другую, не решаясь открыть, Людвиг посмотрел на брата и, получив от него утвердительный кивок, таки открыл папку и увидел все свои детские рисунки и различные поделки, которые уже давно считал потерянными или уничтоженными.
— Это… — начал было Людвиг, но в горле застрял ком, он ведь всегда считал, что брат его недолюбливает, а после отъезда матери так и вовсе стал ненавидеть. Постоянно кричит на него, шпыняет, пристает со всякими извращениями. А тут выясняется, что детские рисунки хранит, над которыми всю жизнь только и делал что смеялся.
— Да, я храню всё, что ты делаешь своими руками, — присев на кровать и усадив на коленки младшего брата, Гилберт продолжил. — Хочу, чтобы после твоего ухода остались лишь хорошие воспоминания.
— Ухода? — Людвиг удивлённо поднял глаза на старшего брата.
— Ну… Вдруг женишься раньше меня или просто решишь съехать, — замямлил Гилберт, будучи огорошенным вопросом Людвига. — Это сложно объяснить ребёнку вроде тебя.
Людвиг лишь улыбнулся, не став и дальше приставать к брату с расспросами, он кажется понял, что хотел донести до него Гилберт.
— Ну что за улыбка? Такая фальшивая и противная, — завёл свою шарманку-дразнилку Байльшмидт-старший.
— Я с тобой не разговариваю! — насупившись, буркнул Людвиг, закрыв папку и спрыгнув с колен, он убрал её обратно в стол. Пускай лежит до лучших времён, если в их однообразной жизни когда-нибудь наконец-таки настанут эти «лучшие времена».
***
Переждав дождь и наладив наконец свои отношения, братья Байльшмидт отправились на прогулку. Наступал вечер, нужно было выгулять псов и успеть до закрытия заскочить в магазин по дороге домой.
Опустевший городской парк с подступившими первыми сумерками млел безмолвием, деревья осыпали тротуары яркой разноцветной листвой, которую так любила обнюхивать и помечать здешняя живность. На первый взгляд ничего необычного или нового. Но для Людвига эта прогулка была как глоток свежего воздуха, о котором он мечтал все эти девять лет жизни с братом под одной крышей. Гилберт всегда отталкивал его, придумывая различные отговорки, но скорее всего ему просто нравилось гулять одному, без никого. Это понимал и сам Людвиг, поэтому со временем перестал напрашиваться, попросту смирившись с этим.
Остановившись, Гилберт спустил собак с поводка, позволяя питомцам спокойно справить нужду в ещё зелёную траву. Опустив ладонь на голову Людвига, Гилберт провёл рукой по блондинистым волосам, немного взъерошив их. С улыбкой посмотрев на брата, Людвиг перевёл взгляд обратно на собак, которые разбрелись по разным концам парка, что-то тщательно вынюхивая. Неожиданно собаки сплочённо кинулись к одному месту, братья побежали за ними и увидели, как псы загнали на дерево маленького бездомного грязного котёнка.
— Спаси котика, — не поворачиваясь, пискнул Людвиг, дёрнув Гилберта за рукав.
— Нафиг он нужен, пошли отсюда, — убрав руки в карманы, Байльшмидт-старший посмотрел с неким отвращением на это маленькое вопящее во всю глотку существо.
На сей раз Людвиг повернулся к брату и взглянул на него таким жалостливым взглядом, каким на них не смотрел даже загнанный на дерево котёнок. Только это не помогло, к слову, ничем. Строго посмотрев на брата, Гилберт спокойно покачал головой, как бы говоря: «Нет. И хватит уже об этом. Лишняя грязь в доме мне не нужна, а уж тебе и подавно».
Вновь переведя взгляд на кроху, что так жалобно молил о помощи, Людвиг смотрел на него уже через пелену слёз, едва сдерживая их в себе. Сердце так и обливалось кровью, шкурка животного была взлохмачена, как волосы Людвига после поглаживания брата. На секунду Байльшмидт-младший даже увидел себя на месте котёнка, отчего на душе стало ещё больнее.
Гилберт с забавой продолжал смотреть на это зрелище, трое задир загнали на дерево беззащитного малыша. Что в этом только может быть весёлого? Не выдержав, Людвиг повернулся к брату, предварительно с силой дёрнув того за рукав, таким образом разворачивая его к себе лицом, и с горячо выпалил всё в лицо Гилберту:
— Ты эгоист! И думаешь только о себе! Неужели я так многого прошу, раз ты постоянно отмахиваешься от меня?!
Получив в ответ слабый подзатыльник, Людвиг окончательно обиделся, чувствуя, как по щекам побежали слёзы, образуя мокрые дорожки. Вместе с ними убежал и Людвиг домой и заперся в своей комнате, около часа проплакав в подушку.
Когда за окном окончательно стемнело, что уже невозможно было что-либо разобрать, Людвиг занялся уроками, иначе этот противный Гилберт вновь отругает его.
Услышав, как скрипнула дверь, Людвиг не стал поворачивать голову, потому что итак прекрасно знал, кто стоит позади него. Запереть дверь раз плюнуть, вот только не стоит забывать, что от двери имеется две пары ключей, которые Гилберт умело прячет неизвестно где от младшего брата.
— Привет, — осторожно начал Гилберт, пытаясь достучаться до несмышленого братишки. Подойдя к Людвигу, он заботливо провёл ладонью по его светлым волосам, опять же взъерошив их. — Чем занимаешься?
Продолжая дуться на брата, Людвиг молчал как партизан, надеясь, что Гилберту быстро надоест его молчание, и он сам уйдёт, так и не получив ответа ни на один из своих дурацких вопросов.