Феникс. Сгореть дотла
- Автор: Чейз Бекки
- Серия: Ангелы и Демоны(Бекки Чейз) #1
- Год: 2020
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Феникс. Сгореть дотла». Краткое содержание книги:
— Как? — повторяет бармен, пока я откровенно пялюсь в вырез его рубашки.
— По татуировке. Она… — запинаюсь, подбирая слова. Завораживающая? Гипнотизирующая? — Приметная.
— Ты и ее видишь?
Он недоверчиво кривится, но руку с горла все-таки убирает.
— Она же… на открытом месте, — я пожимаю плечами. — И у меня есть глаза.
— Очень красивые.
От его шепота меня кидает в жар. Комплимент? Сейчас? Секунду назад он грозился свернуть мне шею.
— И губы, — бармен проводит по ним кончиками пальцев.
А я… не делаю ни малейшей попытки его оттолкнуть! Как? Как он это делает? Почему я не сопротивляюсь? Я как во сне. Или в дурмане.
Меня знобит. Я понимаю, что надо бежать, но ноги словно пригвоздили к полу. Страшно до мурашек. До подгибающихся колен. До холодка внизу живота. А я не двигаюсь с места — бармен пугает и одновременно притягивает меня. И это… неправильно. Он виноват в смерти Глории! Я чувствую исходящую от него опасность, но все равно отчаянно жду поцелуя.
— Я знаю, чего ты хочешь, — насмешливо улыбается он, так и не касаясь моих губ своими.
Самолет легонько подкидывает на полосе. Вывалившись из сна, я щурюсь от света из иллюминатора — родная Атланта встречает ярким солнцем. Девять часов в воздухе, наконец, позади. Мы приземлились, и теперь придется встретиться с родителями Глории. Объяснить, утешить, помочь с организацией похорон. Я не готова, но от этого никуда не деться.
Из салона я выхожу последней. Стюардессы провожают дежурными улыбками и заезженными фразами благодарности за выбор авиакомпании. Я машинально киваю в ответ и иду в зону выдачи багажа.
Пока остальные пассажиры стаскивают чемоданы с ленты транспортера, я бросаю взгляд за ограждающее стекло, из-за которого радостно машет младший брат. Тимми всего шесть, и он был очень дружен с Глорией, поэтому мы до последнего откладываем печальную новость. Осунувшаяся Андреа держит его за руку.
Выискивая в толпе Робертсонов, я неожиданно замечаю знакомую фигуру, и спина покрывается мурашками.
Бармен? Здесь? Но как он нашел меня на другом континенте?
Ногу задевает чья-то тележка. Я уворачиваюсь, а когда поднимаю глаза — не вижу никого подозрительного. Встречающие продолжают высматривать знакомых, а те суетливо разбирают багаж и спешат к выходу.
— Кто же ты такой? — мое бормотание тонет в шуме аэропорта.
Неправильная молитва
После лекции по истории искусств нас ждет серьезный экзамен, но я не вникаю в монотонную речь профессора Грина. Едва поступив в Вандербильт[1], я рвалась на его курс и с нетерпением ждала каждое занятие, а теперь не могу сосредоточиться. Лишь однажды слух улавливает пару фраз из анализа «Божественной комедии» Данте.
— Буквальный смысл поэмы — изображение судеб людей после смерти. Человек, наделенный свободой воли, будет наказан за совершенные грехи и вознагражден за добродетель.
Интересно, а что бы Данте написал о страданиях при жизни? О муках, в которые мы погружаем себя сами, когда не можем преодолеть потерю, боль или страх. Когда испытываем желание отомстить за смерть близкого человека и знаем виновника, но не имеем ни единого доказательства его вины.
Я до сих пор вспоминала европейскую поездку урывками, но чувство, что именно бармен подтолкнул Глорию к аварии, не отпускало ни на секунду. Я думала о ней каждый день. Снова и снова перечитывала полицейский рапорт и заключение о смерти, и не могла отделаться от ощущения, что они поддельные.
— В поэме Люцифер — страж пути к Чистилищу, — продолжает вещать профессор Грин, щелкая пультом и перелистывая слайды. — Шестикрылый и триликий демон. Среднее лицо — красное — символизирует ненависть. Правое — желтое — бессилие. И левое — черное — неведение. Давайте посмотрим, как его изображали современники Данте.
Кадры с картинами сменяют друг друга, отвлекая меня от размышлений. Рога, копыта, оскаленные морды, крылья как у летучих мышей — каждый художник старался показать зло отталкивающим.
— И, наконец, с появлением кинематографа демонические образы романтизировали.
Вместо темных репродукций на экране появляются скриншоты из фильмов и сериалов. Аудитория наполняется довольным шепотом — однокурсницы обсуждают смазливых голливудских актеров и сравнивают с парнями из братства «Фи Гамма Дельта»[2].